Осторожность осторожности рознь. Если ты – Суза-Муза и пишешь гадости про Его Величество, следует запираться, но, запираясь, ты привлечешь внимание. Удо понадеялся на судьбу, а та повернулась задом и лягнула.
– Он арестован?
– Был. – Маленький генерал нахмурился еще больше. – Ракан лишил Борна привилегий и выслал за пределы Великой Талигойи. Я послал Курше вдогонку, предположив, что Борн захочет передать что-то вам или Темплтону.
– Вы поступили совершенно правильно. – Значит, Удо… Сдержанный, спокойный, унимавший рвущегося с привязи Темплтона. Жаль, они не поняли друг друга. – Где письмо?
– Сожалею, Монсеньор. Догнать Борна не удалось. Герцог Окделл вывез его поздней ночью под охраной. Клод не счел разумным вступить в разговор. В Барсине Борна отпустят, Курше послал туда Форестье. Если они разминутся, напишем в Ло.
У Карваля на Эпинэ свет клином сошелся, а Борну на юге делать нечего, он поедет или к брату, или все к тому же Лионелю.
– Монсеньор. – Сэц-Ариж вновь торчал на пороге, правда, без лекаря.
– Жильбер, я же просил…
– Монсеньор, теньент Грейндж просит об аудиенции.
Грейндж? Ах да, офицер, который помешал сговориться с разбойниками. У бедняги талант являться невовремя, но прогонять его неразумно. Во всех отношениях.
– Пусть войдет.
Грейндж был одет по-походному и выбрит до синевы. Куда это он наладился?
– Господин Первый маршал, – отчеканил ви зитер, – я счастлив видеть вас в добром здравии. Я имел смелость просить об аудиенции, потому что не удовлетворен тем, как ведется дело о нападении на вас.
И хорошо, что не удовлетворен. Марианна должна остаться вне подозрений, по крайней мере, до разговора начистоту.
– Вы куда-то собираетесь, теньент? – Надо его выпроводить, прежде чем Карваль почует след. – Куда?
– По приказу Его Величества я переведен в Марипоз вторым комендантом. Отбываю немедленно.
– Теньент Грейндж, – вылез Сэц-Ариж, – дважды в день справлялся о здоровье Монсеньора.
Сговор! Сговор возомнивших себя ищейками щенков, один из которых смышленей, чем хотелось.
– Разбойники по части цивильников, – отмахнулся Робер. – Пусть раз в жизни делом займутся.
– У меня есть серьезные опасения, – насупился Грейндж. – Прошу меня простить еще раз, но я не поверил тому, что рассказал камердинер герцога Окделла.
– Джереми? – насторожился Иноходец, не терпевший пригретых Диконом приспешников Люра. – Он имеет какое-то отношение к нападению?
– Не думаю, но один из разбойников узнал в нем человека, два года назад нанявшего во Дворе Висельников убийц. Жертвой должен был стать герцог Окделл. Слуга признался, что деньги некому Выдре он действительно заплатил и при этом по поручению генерала Люра сорвал покушение. Прошу меня простить, монсеньор, я ему не верю.
А вот это прекрасно, это просто великолепно! Камердинер отвлечет Никола от Марианны, да и Дикону сплошная польза.
– В следующий раз, когда кому-то не поверите, можете не извиняться. Джереми займется генерал Карваль. Что-то еще?
– Да. Я взял на себя смелость повторно допросить служанку баронессы Капуль-Гизайль. Она утверждает, что пропавший истопник обсуждал с графом Салиганом похищение баронессы. Женщина настаивает на своих словах, но это ложь!
– Почему вы так решили? – Салиган собрался похитить Марианну?! Такое даже спьяну не придумаешь.
Про Салигана служанка врет, Клементу ясно, но почему? Покрывает госпожу или мстит неряхе-маркизу?
– Эта Ваннина ведет себя в точности как моя кормилица. – На этот раз Грейндж обошелся без извинения. – А Мари – отъявленная лгунья, к тому же ревнивая и мстительная.
– Ерунда, – отмахнулся Эпинэ. – Отправляйтесь в Марипоз и ни о чем не волнуйтесь. Или нет, постойте. Жильбер, угостите теньента на дорогу, а я напишу ему рекомендательное письмо. Не помешает.
Парочка скрылась за дверью, Эпинэ прикрыл глаза: