И этот туда же! Здоровье… Какое к Леворукому здоровье, когда все летит в Закат!
– Входите, Никола. Жильбер, Ты заплатил лекарю?
– Еще нет, Монсеньор.
– Заплати, и чтоб духу его здесь не было. И проследи, чтоб к нам никто не лез.
– Да, Монсеньор. – Сэц-Ариж попытался подмигнуть Карвалю, но коротышка был то ли слишком непонятлив, то ли, наоборот, понимал все.
– Капитан Сэц-Ариж, вы свободны!
– Да, Монсеньор.
Спина Жильбера выглядела обиженной. Ничего, переживет. Робер пристроил больную руку на подлокотнике и взглянул на военного коменданта.
– Если вы спросите, как я себя чувствую, я вас убью.
– Я не стану спрашивать, – шутить Карваль так и не выучился, – но я очень рад, что вы пришли в себя.
– Я рад еще больше, – заверил Иноходец.
– Что в городе?
– Тихо, – утешил маленький генерал, – но это плохая тишина. Хуже, чем в Старой Эпинэ накануне вашего возвращения. Есть довольно много новостей.
– Давайте. – Комната больше не отплясывала, но затылок ныл зверски, а запястье горело, словно рану натерли перцем.
– Альмейда у Хексберг наголову разбил дриксенский флот. – Никола привык начинать с самого дальнего. – В порт… простите, Монсеньор, все время забываю дриксенские названия… вернулся единственный корабль, на котором находился один из адмиралов.
– Ему будет трудно жить, – посочувствовал неведомому дриксенцу Робер. – Откуда, кстати, это известно?
Левий не на кошке скачет. На сколько его прознатчики обогнали прочих? Самое малое на неделю. Его Высокопреосвященство молодец, надо к нему сходить, возблагодарить Создателя за чудесное спасение и выпить шадди.
– Третьего дня по городу поползли слухи, – наморщил нос коротышка, – потом посол кесарии все подтвердил. Готфрид объявил четырехдневный траур. По словам посла, причиной поражения стал небывалый шторм.
– А причиной поражений в Фельпе, надо полагать, был штиль. – Эпинэ незаметно передвинул руку, лучше не стало.
– Монсеньор, – Карваль все еще был в Хексберг, – мне думается, кесарь отложит военную кампанию против фок Варзов.
– Если не дурак, – уточнил Робер, не испытывая по поводу дриксенских неудач ни малейшего сожаления.
– Победа Альмейды была принята обывателями с воодушевлением. – Никола значительно сдвинул брови. – Горожане не сомневаются, что верные Олларам войска разобьют неприятеля и повернут на столицу.
Именно это они и сделают, и Лионель должен опередить фок Варзов. Робер облизнул сухие губы:
– В любом случае они подойдут не раньше весны, а настроения, о которых вы говорите, меня не удивляют. Мы принесли людям мало хорошего.
– Не мы, – взвился Карваль, – а Ракан и его отребье.
Неделю назад Никола сказал бы «северяне», но Дора примирила маленького генерала со «спрутами». С одной стороны, это было хорошо, с другой – очень плохо. В Доре лиловые стрелки пришлись более чем кстати, но в авантюре с Савиньяком они – помеха. Придды слишком много задолжали Олларам, а Валентин не из тех, кто забывает.
– Граф Гонт уже вступил в командование гвардией?
– Нет, Монсеньор. – Глаза Карваля как-то странно мигнули. – Я должен вам сообщить, что Медузой оказался Удо Борн.
– Удо? – не понял Иноходец. – Чушь какая! А почему не Темплтон, не Мевен, не ты, наконец?
– Борна застали за составлением очередного манифеста. – Карваль прямо-таки сочился неодобрением. – Он не запер дверь… Ему следовало быть осторожней.