Матильда! Лэйе Астрапэ, Матильда! Здесь... Уже...
Дракко чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Робер натянул повод, с трудом удерживая полумориска, и вздрогнул от пронзившей запястье боли.
– Герцог Эпинэ? – невысокий, седой как лунь клирик приветливо смотрел на Повелителя Молний. – Подойдите. Я хочу благословить вас.
Серые одежды, эмалевый голубь на шее... Новый кардинал Талигойи, призванный вернуть страну в лоно Церкви.
– Робер! – Удо перехватил уздечку захрапевшего Дракко. – Его Высокопреосвященство ждет.
– Да, да...
Эпинэ торопливо соскочил наземь, Левий невозмутимо ждал. Чуть полноватый, с ясными голубыми глазами и твердым подбородком, он ничем не походил на Клемента и его подручных, и у Робера отлегло от сердца.
Смотреть на кардинала сверху вниз было неудобно, и Эпинэ торопливо преклонил колени:
– Ваше Высокопреосвященство!
– Давно ли ты исповедовался, сын мой? – взгляд клирика был пристальным и спокойным.
– В прошлом году. – Гоганы, Лауренсия, Осенняя Охота... Между Повелителем Молний и Спасением лежит бездна, которую не перейти, но душу можно и не спасать. – Мою исповедь принял магнус Истины Клемент. Он отпустил мне грехи.
– Магнус Клемент не щадил себя в поисках Истины, – медленно произнес Левий, – это пагубно сказалось на его рассудке. Что ж, герцог, раз у вас нет своего духовника, я сам приму вашу исповедь и дам вам отпущение, как только вы будете готовы. А сейчас будь благословен во имя Создавшего все сущее! Живи и действуй к вящей славе Его. Орстон![36]
– Мэратон![37] – Робер коснулся губами перстня со львом. От рук Его Высокопреосвященства пахло сладковатым церковным дымом и шадди. Святому Престолу нужна эсператистская Талигойя, а Повелителю Молний – живой Талиг, кто-то да проиграет.
– Ваше Высокопреосвященство. – Уолтер Айнсмеллер стоял на коленях рядом с Робером. Цивильный комендант Олларии не мог упустить шанс получить благословение из рук кардинала, если не первым, то вторым.
– Кто ты, сын мой? – голос Левия был мягким и безмятежным. – Назови имя свое.
– Уолтер Айнсмеллер, – громко произнес палач и убийца.
– Я слышал о тебе, – медленно произнес кардинал. – Встань, барон Айнсмеллер, и отойди. Создатель милосерден, ему претят жестокость и злоба.
– Я – верный слуга Раканов, – уголок красного рта судорожно дернулся, и Робер придвинулся к кардиналу. Так, на всякий случай.
– Все мы – слуги Создателя и дети Его, – голубые глаза сверкнули сталью, – и владыки на тронах, и нищие в канавах. Изгони из сердца своего зверя жестокости – и получишь благословение, а сейчас ступай. От тебя пахнет кровью, невинной кровью...
– Отойдите, сударь. – Удо немыслимым образом оказался рядом с Айнсмеллером. Цивильный комендант зыркнул на кардинала, но отошел. Левий даже не глянул в его сторону.
– Я сожалею, герцог, – негромко произнес Его Высокопреосвященство, – но я не мог пойти против воли Создателя, заповедовавшего нам Милосердие и Любовь. Его Высочеству следует опираться на иных людей.
– Чту и Ожидаю, – пробормотал Робер, не представляя, что делать и говорить. Кардинал знал про Айнсмеллера и не одобрял его, что и показал всей Олларии. Обладатель вожделенного жезла, может, и милосерден, но не кроток, Альдо с ним еще намается.
– Герцог Эпинэ, – лицо клирика вновь было безмятежным, – я могу рассчитывать на вашу помощь?
– Ваше Высокопреосвященство...
– Насколько мне известно, Фердинанд Оллар, его супруга, Рокэ Алва и Август Штанцлер находятся в Багерлее?
– Катари... на Оллар живет во дворце. Она свободна. – Лэйе Астрапэ, кого привезла сюда Матильда? Принцесса дружила с покойным Эсперадором, не в этом ли дело?
– Что ж, – кивнул Его Высокопреосвященство, – тогда я навещу Катарину завтра, а сейчас мы попросим ваших людей позаботиться о Ее Высочестве, а сами направимся в Багерлее.
– Ваше Высокопреосвященство, Его Высочество ждет вас. – Кардинала нужно предупредить, пусть знает, что поход в Багерлее означает схватку с Альдо. – Он не поймет, если вы направитесь в иное место.
– Альдо Ракан осведомлен об условиях, на которых Его Святейшество готов благословить его царствование. – Белая рука коснулась орденского знака, словно эфеса. – Мне вручены тысячи тысяч душ человеческих, и я должен испить чашу недоверия.
Я войду в Багерлее и поговорю с низложенным королем и тем, кто выкупил его жизнь ценой своей, но вам, герцог, сопровождать меня не обязательно. Вы служите своему повелителю, я же – смиренный слуга Создателя. Его воля для меня превыше воли земных владык.