– Я же говорил, что не делаю различия между женщинами, – поднял бровь Ворон. – Я не пел для «пантер», так зачем мне петь для принцесс?
– И жениться вы тоже не намерены?
– На ночь глядя? – зевнул Ворон. – Нет, не намерен… Кстати, Марсель, я вам задолжал вечеринку. Еще в Фельпе. Не желаете как-нибудь составить мне компанию?
– А меня будут рады видеть?
– Почему нет? – Ворон вновь занялся камином. Его очередной любовницей стала жена престарелого алатского посланника. Госпожа Евгения Ругьяди ходила в лиловом и благоухала померанцами и полынью. Непривычно и красиво, она вообще знала толк в благовониях. И в мужчинах.
Мечты о прекрасной даме были прерваны отнюдь не прекрасным кавалером. Дядюшка Франсуа был в стеганом ночном халате и колпаке, но желание хихикать у Марселя пропало при первом же взгляде на побледневшую физиономию. Дипломат, не дожидаясь приглашения, налил себе вина, залпом осушил стакан и требовательно взглянул на Рокэ:
– Герцог, что вы знаете?
– Многое, – признался Алва, – у меня для нашего времени вполне сносное образование.
– Я говорю серьезно.
– Разумеется, – Алва пошевелил угли в камине, – большинство дипломатов иссушающе серьезны. Впрочем, вы держите неплохого повара, значит, ничто человеческое вам не чуждо.
– Вы хотите, чтобы я первым произнес ключевое слово? Извольте. Что вы знаете о покушении?
– А было покушение? – Алва наконец соизволил обернуться. – И на кого же?
– На вас!
– Опять? – на лице Ворона проступило неподдельное отвращение. – Эти убийцы на удивление докучливы и тупы. Кажется, уже можно понять, что у них ничего не получится.
– Возможно, убийцы и докучливы, но я их понимаю. Рокэ, вы можете говорить серьезно?
– Вы напоминаете мне покойного кардинала. Так кто, где и когда меня убивал на сей раз или это удовольствие еще только предстоит?
– То есть вы утверждаете, что ничего не знаете?
– Вовсе нет. Слова «я знаю только то, что ничего не знаю» принадлежат какому-то древнему бедняге. Я о себе несколько лучшего мнения… Хорошо-хорошо, граф, я вовсе не хочу, чтоб вас сразил удар. О покушении на мою столь многих удручающую персону мне ничего не известно. Если угодно, могу произнести любую из известных мне клятв.
– В таком случае вам будет небезынтересно узнать, что цветы, которые вы во время мистерии должны были преподнести принцессе Елене, были отравлены. Если бы не ваш трюк с лилиями, мы бы с вами сейчас не разговаривали, а у Фомы осталась бы всего одна дочь.
– И как же стало известно об этом кошмаре?
– Служанку, которой Елена отдала ненужную корзинку, нашли мертвой. Налицо все признаки отравления. Фома вне себя от того, что не знает, кого казнить, и надеется узнать у вас.
– Я бы посоветовал ему бросить монетку. Дракон – Гайифа, решка – родственники.
– Рокэ, во имя Создателя, почему вы заменили лилии?
– Вы будете смеяться, – зевнул Алва, – но я терпеть не могу поддельных цветов. Тем более надушенных. Нет, от каких все же мелочей зависит успех отравителя… Вам налить?
– Наливайте! Хуже не будет.
– Разумеется. Будет лучше. Граф, мне нужна ваша помощь.
– Неужели?
– Отсутствие писем из Талига становится удручающим. Я не имею в виду официальные рескрипты, их более чем достаточно.
– Вы хотите послать кого-то в Талиг? К кому? К графу Савиньяку?
– Я хочу, чтобы вы написали на меня донос. Если, разумеется, вы этого до сих пор не сделали.