Тогда Повелители Молний не сомневались, на чьей стороне сражаться, тогда все было просто. Герцогу Рене Эпинэ и в страшном сне не привиделось бы, что его потомки едят из гайифского корыта…
– Смешно, – сообщил Робер дырчатому растению, – ухохочешься.
Растение вежливо промолчало – смеяться над Повелителями Молний оно не собиралось, хотя было над чем. Семья гордилась подвигами Рене и при этом забывала, что сражался он за Талиг и Олларов, а не за Талигойю. О «великой Талигойе» вообще не вспоминали, пока путешествовавший инкогнито по Золотым землям принц Франциск Оллар не влюбился в дриксенскую принцессу Алису…
3
– Доброй ночи, сударь.
Робер вздрогнул и оглянулся. Женщина с очень светлыми волосами стояла в дверях, сжимая в тонкой руке горящую свечу.
– Сударыня, прошу меня простить, я решил вернуть вам ключ.
Лауренсия спокойно вошла в комнату и зажгла свечи в шандалах, она не казалась ни испуганной, ни удивленной.
– Ключ ваш…
Она опустилась в кресло напротив. У Робера с собой было не так уж и много денег, а она купалась в роскоши.
– Вы хотели видеть хозяина или меня?
– Я не хотел видеть никого.
– Вы не любите людей? – Зеленые глаза сузились.
– Тех, от которых я ушел, нет, но люди ли они…
– Кто знает, – Лауренсия задумчиво протянула руку к оплетавшему изящную решетку плющу, – вы уйдете на рассвете…
Ему предложили остаться… Для чего? Прошлый раз она поцеловала его прямо на пороге, прошлый раз она едва ли произнесла два десятка слов, прошлый раз сюда приходил достославный Енниоль. Он был здесь, а в доме Мэллит умирали…
– Вы хотите, чтоб я остался?
Женщина не ответила, продолжая поглаживать зеленую плеть. Что у нее на уме, где ее отыскали гоганы? Что их связывает? Лауренсия выпустила плющ, тонкие руки медленно поднялись, на стол упало десятка полтора тонких шпилек. Отпущенная на свободу серебристая волна обрушилась на хрупкие плечи.
– Я узнаю, что я хочу, когда вы останетесь…
Это было вызовом, и Робер его принял. Белые волосы пахли весенним лугом, глаза казались колодцами зеленой воды, в которой купаются звезды. Лауренсия походила на сон, а сон на явь, в которую кто-то бросил белые цветы, похожие и не похожие на росшие в Эпинэ ландыши.
Прошлый раз все было иначе – понятнее, проще, грубее. Прошлый раз с Робером была опытная, красивая женщина, которую он видел в первый и, как ему казалось, последний раз и которой за ее искусство хорошо платили. Сейчас он не взялся б определить, с кем провел ночь. Случившееся больше всего походило на сказку о закатной твари, принявшей обличье красавицы, но Лауренсия не боялась эсперы, у нее было эсператистское имя, и жила она в святом граде. Робер коснулся прохладной щеки, и женщина слегка улыбнулась.
– Рассвет… Ты узнала, чего хотела?
– Да, – Лауренсия перевернулась на живот и очень внимательно посмотрела Роберу в глаза. – Я. Узнала. И. Ты. Можешь. Идти.
Серый свет за окнами, отдаленный колокольный звон… Скоро в гостиницу придут Люди Чести… Вернее, пришли бы, если бы решили принять его вызов, но они не придут. Это было ясно еще вчера, вчера, когда он окончательно понял, с кем ему не по пути.
– Ты мне не скажешь, что ты узнала?
Она ответила, хоть и не произнесла ни слова, и ответ ее был таким, что Робер Эпинэ позабыл обо всем, кроме звезд в зеленых глубинах…
Глава 9
Оллария
«Le Valet des ?p?es» & «Le Un des ?p?es»
1
– Эр Август, – Дик с недоумением смотрел на исписанный уверенным почерком лист, – кто это?
– Это люди, которые осенью умрут. Одни на плахе, другие при попытке к бегству, некоторые, видимо, успеют принять яд. Квентин Дорак больше не намерен прятаться за фанатиков и безумцев. Они свое дело сделали…