Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

Девушка кое-как привела в порядок одежду. Какая она глупая и что это на нее нашло! Наверное, она заболела. Еще рано – в доме все спят, если поторопиться, она проберется к себе и ее никто не заметит. На улицах пусто, ночные сторожа и гуляки уже ушли, торговцы еще не проснулись. Мэллит несколько раз вздохнула полной грудью. Боли не было, только какая-то тяжесть, тяжесть и холод, но это от росы. Одежда отсырела, вот и все.

От пустыря до переулка она добралась очень быстро. На углу никого не было – ночной прохожий, разумеется, давно ушел. На всякий случай гоганни оглянулась. Никого! Только бы обошлось, только бы ее не заметили! Никогда еще Мэллит не возвращалась так поздно, но она успела! В доме было тихо, значит, отец отца еще не призывал возблагодарить Кабиоха и детей Его. Девушка скользнула в свою комнату, сбрасывая на бегу отсыревшие франимские тряпки – прятать одежду в подвале не было времени. Она совсем помешалась – уйти из дома обычной ночью…

Дочь Жаймиоля присела у четырехугольного зеркала и принялась расчесывать волосы. Раньше она это ненавидела, но в последнее время отражение в посеребренном стекле перестало вызывать отвращение. Первородные называли ее красавицей, и гоганни начинала им верить. Талигойцы были другими, не похожими на ее соплеменников, они иначе одевались, ходили, говорили, и они любили других женщин. Не таких, как ее сестры! Мэллит разбирала прядь за прядью, только бы волосы успели высохнуть, прежде чем к ней войдут. Конечно, никто не догадается, в чем причина, но лишняя ложь повисает на шее каменными жерновами.

Раздался колокольный звон, призывая верующих к молитве, и удивленная Мэллит выронила гребень. Девять часов, а отец отца еще не поднялся! Неужели ему стало плохо? Недавно сестры говорили о печальной судьбе достославного Халлаоля. Вечером он поднялся в свою спальню и утром не вышел. Когда сын осмелился войти в комнаты отца, тот был мертв, а ведь приди помощь вовремя, его могли спасти.

Девушка не колебалась. Пусть ее обвинят в непослушании, она пойдет и посмотрит. Мэллит кое-как стянула волосы на затылке, выскочила из комнаты, на цыпочках пробежала по коридору и раздвинула занавес. Отец отца в своей постели не спал. Если ему стало плохо, то не у себя. Где же он? В кладовых, в комнате размышлений, в алтарном чертоге?

Спящий дом ночью был привычным и знакомым, пустые, пронизанные солнечным светом коридоры казались мертвыми. Родичи тихо сидели по своим спальням, Робер назвал бы их коровами и был бы прав… Мэллит спустилась к алтарному чертогу. Входной занавес, как и подобает, был опущен, гоганни откинула тяжелую материю, заглянула внутрь и закричала. Крик разнесся по всем уголкам замершего дома. Никто не отозвался, но Мэллит не поняла ни то, что кричит, ни то, что ее не слышат. Судорожно вцепившись в занавес, дочь Жаймиоля смотрела на четырехгранную пирамиду, словно бы вырезанную из саграннского гематита.

На отливающих черным металлом гранях красовались трещины, похожие на странные символы, и еще из них вырастали оскаленные кошачьи морды и тянулись вперед когтистые лапы. Рядом с оскверненной арой лежал отец отца, по искаженному лицу, неловко вывернутой руке, черно-желтому одеянию плясали солнечные зайчики. Больше в комнате не было никого и ничего, лишь на полу в нескольких местах виднелись какие-то пятна, словно от высохших лужиц не очень чистой воды.

3

Странно, но Робер совсем не чувствовал усталости, словно не было бессонной ночи, начавшейся в торквинианском кубле и закончившейся на улице Милосердного Аврелия. Спать не хотелось, хотелось вскочить на коня и помчаться галопом вслед за солнцем. Заботы и тревоги куда-то делись, Эпинэ позабыл и о проклятых тайнах, и о своей собственной весьма незавидной участи; талигоец не сомневался, что все образуется и в конце концов все будут счастливы и он тоже. Единственное, о чем жалел Иноходец, это о том, что природа напрочь лишила его слуха, а ему так хотелось петь.

С трудом сдерживаясь, чтобы не заорать во всю глотку кагетскую песенку об улыбающейся солнцу фиалке, Робер Эпинэ вышел на площадь Единорога, откуда до дома Матильды было рукой подать. Расставаться с летним солнцем и синим небом не хотелось, но Эпинэ вспомнил о голодающем Клементе и ускорил шаг, однако первым Робера встретил не Его Крысейшество, а сюзерен.

– Наконец-то! – На лице Альдо читалось неописуемое облегчение. – Где тебя всю ночь носило?

– Разумеется, с дамами. – Что с ним такое? Нашел приглашение магнуса, не иначе. Неужели он эту дрянь бросил на виду?

– Нашел время, – сюзерен не принял предложенного тона, – тут такое творится! Думал, с ума сойду, пока тебя дожидался. Сам понимаешь, к Матильде с этим не сунешься…

– Да что случилось-то? – Альдо и раньше умудрялся рассказывать все, кроме самого главного, видимо полагая, что маршал должен читать мысли своего короля.

– Идем, – принц потянул друга за рукав, – короче, вляпались мы по самую шею. Что делать – ума не приложу. Понимаешь, она сама так решила…

Итак, у нас неприятности по женской части. Неужели чернокудрая вдовица оказалась не столь разумной и готова осчастливить мир новым Раканом?

– Все дети рождены по воле и с ведома даровавших жизнь, важны лишь кровь и первородство, – пробормотал Иноходец, вызвав у Альдо изрядную оторопь.

– Ты пил? – с надеждой спросил принц.

– И пил тоже, – Робер стукнул друга по плечу, – не обращай внимания. Опять с женщинами намудрил?

– Говорю тебе, она сама, – огрызнулся сюзерен, – к твоему сведению, я ее пальцем не тронул, хотя она и рада бы. Целовал, было дело, и все, да я рассказывал… А теперь у нее одни умерли, другие свихнулись, а третьи куда-то провалились.

– Нет, – потряс головой Робер, – это не я пил, а ты. О ком речь-то?

– Да о гоганни этой, о Мэллит! Прибежала сюда, к нам, хорошо, хватило ума меня на улице ждать. Матильде, конечно, цены нет, но гоганни она не вынесет, и потом пришлось бы признаться, что мы с рыжими знаемся…

Альдо нес еще что-то, но Робер не слышал. Мэллит здесь?!

– О Матильде потом, – Иноходец так сжал плечо сюзерена, что Альдо поморщился, – что с Мэллит?

– У нас она хочет остаться, – выпалил Альдо, – понял? Да за нее с нас пять шкур сдерут – Енниоль с «истинниками» по две и одну – Матильда.

– Где она?

– В «Стриже». Тебя ждет!

– Как в «Стриже»? Зачем?! Почему?!

– Так она опять франимцем вырядилась, а в «Стриже» ее уже знают. Я велел сказать хозяину, что ты сейчас придешь. Ты же комнаты за собой держишь…

Комнаты он и впрямь держал. Так, на всякий случай.