Пребывающие в вечном поиске женихов дамы Гогенлоэ в Сэ и впрямь не заезжали. Когда подросли близнецы, графиня Савиньяк раз и навсегда объяснила Анне Рафиано, что невест сыновьям искать не намерена, и любая попытка подсунуть мальчикам девицу на выданье обернется крупной ссорой. Анна поняла, что от нее требуется, и передала предупреждение своим многочисленным приятельницам, первой из которых была Дагмар-Одила Гогенлоэ. В итоге понятливая графиня принялась удить для внучек рыбу в других прудах, совершив, среди прочего, набег на Валмон. Бертрам потом фыркал месяца два.
– Я вас видела в день святого Фабиана, – припомнила любящая бабушка, – когда из Лаик выходил ваш младший сын. Но именно видела, не более того, а ведь мой муж и ваш брат давнишние друзья.
– Я помню, – заверила Арлетта. Сколько в этой дружбе было искренности, а сколько корысти, она не знала, да её это и не заботило.
– Жаль, – вздохнула гостья, – жаль, что нам для встречи и разговора потребовался нынешний ужас.
– Сейчас нам принесут десерт и что-нибудь освежающее. – Своевременно проявленное гостеприимство порой спасительно. – Мы в самом деле друг друга знаем мало, поэтому я не осведомлена о ваших предпочтениях.
– О, я непритязательна, – Дагмар-Одила деловито улыбнулась. – Главное, было бы прохладительное. Мне придется много говорить, а я слаба горлом.
– Что ж, будем уповать на таланты моего буфетчика. Пока он меня не подводил.
– Он ведь из Фарны?
– Он родился на юге, – намека Арлетта, разумеется, «не поняла», но узел в Старой Придде затягивался любопытнейший. Гогенлоэ-цур-Адлерберг стал геренцием даже раньше, чем Гектор угодил в экстерриоры, и с делами более или менее справлялся, не забывая при этом ни себя, ни свое потомство. Ему удалось породниться с Манриками, до недавнего времени это казалось великой победой и щитом от любых невзгод, кроме дуэли с Ли или Рокэ. Год назад щит разлетелся в щепки, но Гогенлоэ сумел обзавестись новым. Рудольф вернул геренцию отобранную расхрабрившимся королем должность, все более или менее наладилось, и тут вернулся регент и во исполнение воли Фердинанда вновь сменил Гогенлоэ на Фарнэби. Зачем, Арлетта пока не поняла, но резон у Росио наверняка был.
– Вы немногословны, – мягко укорила супруга то ли геренция, то ли уже нет. – Даже не верится, что вы сестра Гектора.
– Я приготовилась слушать. О, вот и мой чародей! – Арлетта непринужденно повернулась к буфетчику, возглавлявшему слуг с подносами. – Я опять забыла, откуда вы родом…
– С вашего разрешения, – чародей слегка поклонился, – из Рафиано.
– Вот видите! Родиться в Рафиано – это уметь варить шадди и знать толк в десертах.
Дагмар-Одила улыбнулась и позволила налить себе мятного лимонада, который и смаковала, пока напитки и десерты перекочевывали на стол. Арлетта, ожидая чужого хода, тоже молчала, но под шадди.
– Я все-таки выражу свою благодарность, – начала Гогенлоэ, отведя взгляд от закрывшейся двери. – Ваши поддержка и понимание тронули моего супруга до глубины души.
– А я вас точно поддержала? – графиня Савиньяк поставила чашечку на блюдце. – Когда и в чем?
– Вы своими письмами помогли герцогу Ноймаринену разрешить досадное недоразумение с Фарнэби.
– Так оно разрешено? – в самом деле удивилась Арлетта, не ожидавшая от Рокэ отступления. – Как же?
– Вилфрид будет исполнять свои обязанности, как и прежде. Маркизу Фарнэби предложено не мешать работе геренции. Надеюсь, ему достанет такта уехать в свои владения, благо они не столь далеко, и не возвращаться до дня рождения его величества.
– Да, владения Карье заметно дальше. Видимо, у вашей золовки здесь серьезное дело, иначе она бы вряд ли пожертвовала зимними праздниками.
– Тереза считает именно так и очень встревожена, но я надеюсь, что ее опасения беспочвенны. Вы ведь понимаете, что я имею в виду?
– Возможно, я бы поняла, будь у меня время думать о людях, которых я почти не знаю.
– Зато вы знакомы с внебрачной дочерью Креденьи.
– Да, – Арлетта сощурилась и взглянула в глаза посасывающей лимонад гостье. – Госпожа Арамона женщина исключительно приятная, даже если забыть о ее мужестве и верности.
– Мне так не показалось.
– Просто вы вместе с супругом… отбыли из Олларии прежде, чем эти качества стали в полной мере востребованы. Впрочем, в Багерлее за королевой госпожа Арамона и ее дочь последовали еще при вас.
– Ах, так вот вы о чем! Они ничем не рисковали, ведь Креденьи тогда пользовался покровительством Манрика, а дочь действовала по приказу отца.
– Да, так могло показаться, – согласилась, не переставая щуриться, графиня Савиньяк. – До вашего отъезда из Олларии; но мы говорим о приезде в Старую Придду. Виконт Карье, помнится, никогда не был занят на службе, а время до дня рождения его величества, как вы справедливо заметили, еще есть.
– Не хочу показаться сплетницей, – Дагмар-Одила поставила свой стакан и опять оскалилась. Видимо, в молодости ей кто-то солгал про чарующую улыбку. – Терезу беспокоит нелепый брак Креденьи, бросивший тень на всё семейство. С графом пытались говорить, но это лишь привело к ссоре, мало того, он пригрозил начать дело о признании наследником своего незаконного внука. Сына капитана Арамоны, если вам что-то говорит это имя!
– Безусловно, говорит, – улыбаться Арлетта тоже умела. – Рокэ… Простите, герцог Алва дал этому молодому человеку кэналлийский титул. Последний год рэй Кальперадо служит в адъютантах моего сына, Эмиль им очень доволен.