– Один раз точно было, но я подумал, что гайифцы слишком сильно топят. Рокэ, это ведь то, от чего умер Адриан и что было с вами? Левий мне рассказал, только я не понял, что это и обо мне… Больным я себя не чувствую, но если вы что-то заметили, скажите. Не думайте, я умирать не хочу, но подготовиться обязан. Я слишком многих увел из Олларии без ничего, сюда им возвращаться нельзя, значит, нужно как-то устраиваться.
– Для этого у вас есть целый Бертрам.
– Вы о папеньке? – вмешался подкравшийся Валме, и фанфары в голове Робера окончательно заткнулись.
2
– Вы о папеньке?
– Мы об Алатском марше. – Морочить голову Алва умел всяко не хуже самого Марселя, но физиономия Эпинэ говорила сама за себя! – Маэстро можно поздравить. Заимствовать и при этом не портить трудней, чем хорошо сочинять самому.
– Разве? – Желаете музыку, будет вам музыка! – Когда тот же Гроссфихтенбаум войдет в моду, а он стараньями Елены войдет обязательно, появится куча гроссфихтенбаумчиков. Среди них, несомненно, будут приличные, но…
– Господа, – возглавлявший прогулку Салиган остановился перед какими-то кустами, – мы больше не одни.
Пару зеленоватых огоньков Марсель разглядел сразу.
– Это или кошка, – предположил он, – или не совсем.
– Занятная коллизия, – Алва присел на корточки, – спутники Леворукого отринули Олларию, следовательно, Врагу происходящее в ней неугодно, а то, что ему не нравится, должно радовать Создателя. При этом особо убежденные данарии теряют гонор у Старого парка, и в нем же мы впервые за день видим кошку. Вывод прямо-таки напрашивается.
– В Старой Барсине до сих пор живут кошки, – невпопад пробормотал Иноходец. – Трехцветные. Когда Левий… уходил, одна вылезла, он принял ее за Альбину. У него ведь была кошка.
– Мы были знакомы, – Рокэ медленно вытянул руку. – Если б из двух кардиналов мне предложили одного вернуть, вернулся бы Левий. Странно, не правда ли?
– Он жалел, что не смог вызвать у вас доверия.
– Смог… Вэдэ ак’и… Приза… Вэдэ…
Она вышла из кустов, поджарая маленькая тень с отливающими сразу аметистом и изумрудом глазищами, и медленно, очень медленно двинулась к негромко приговаривающему кэналлийцу.
– Вэдэ… Вэдэ ак’и… Эпинэ, узнаете?
– Что?
– Это Альбина. Полумаска, пятно у основания хвоста и второе – на плече.
– Я не запомнил пятен…
– Вы не пробовали умирать в кошачьем обществе. Кстати, давно хотел вам заметить, что умирать для других лучше сразу, неожиданно и как можно позже. Вэдэ ак’и, вэдэ…
Кошка – неужели в самом деле Альбина?! – уже обнюхивала руки приговаривающего человека. Она готова была в любое мгновение шмыгнуть назад в кусты, и Робер с Марселем замерли, боясь спугнуть тихонько мяукнувшую загадку.
– Второе, – разбил тишину Салиган, – желтоглазое. Господа, вы ушей и носов случайно не нарезали? На память.
– Путаете Бакрию с Нухутом? – Валме уже рылся в карманах. Сахар нашелся сразу, но кошкам сахар – что кэналлийцу пиво.
– Это вы путаете Нухут с Гайифой, – заржал дукс. Он был не из пугливых, то есть не боялся, что непонятные кошки удерут. – В Паоне по младости державной, пока на яд не перешли, резали всё и все, но мясца у нас в любом случае нет. Слышите, ребятки? Любите нас бесплатно или проваливайте.
Желтоглазое либо не поняло, либо вылезло не за подачкой. Оно было крупным, заметно крупнее Альбины, вроде бы не черным и со светлым пятном у горла.
– Рокэ, – отчего-то шепотом спросил Валме, – а ты в Нохе перед дуэлью не с ним … говорил?
Алва обернулся, зверь вышел на тропинку, потянулся передом и задом, после чего копнул слежавшиеся листья. Все почти благоговейно молчали.
– Да, – объявил после минутного созерцания Ворон, – это он. Теперь главное – не вспомнить о короткохвостой кляче. С ней мне говорить не о чем.
3