Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

1

Нижний пруд превратился в подобие карьера, по дну которого бежала, исчезая в обнажившемся гроте, короткая речка. Осень завалила ее берега листвой, зима добавила иней, а ночь накинула еще и свое покрывало. Сверху, от водопада, разрушения по глазам особо не били, всматриваться же Роберу не хотелось. Как и возвращаться в запакощенный город, то есть через него. Уходить из Старого Парка было трудно и прежде, но нельзя же стоять у воды вечно, да и ограбленный родник теперь просто льется, слов для людей у него больше нет.

– Меня мучили астрономией, – нарушил журчащую тишину Валме, – всем остальным, разумеется, тоже, но из того, чему меня учили, здесь только звезды. Если они не свихнулись, сейчас больше четырех, так не пора ли нам в лодку?

– Звезды грустят о конце лета даже зимой, – Рокэ что-то бросил в источник. – Чтоб звенело вечно… Раз уж мы здесь, заглянем напоследок к Франциску.

– Усыпальницу разрушили, – разом охрипнув, напомнил Иноходец.

– Левий рассказывал.

– Его там не было.

– На самом действе, – Алва отвернулся от водопада и двинулся краем бывшего бассейна. – Кардинал забрал кости позже, пока вы боялись понсоньи. Если брат Анжело не ошибся с причиной смерти, это его высокопреосвященство и убило. Старая понсонья метит то, что у нас слабей всего, а дальше дело за случаем.

У Левия самым слабым оказалось сердце, а у них с Валентином? «Мориски пользуются цветами понсоньи при бальзамировании…» Очень спокойные слова, отрешенное, словно бы и не юное лицо…

– Дуглас, тот вышел раньше, а мы с Приддом оставались до конца. Валентин знал, что такое понсонья! Знал, и все равно отдал… накрыл останки Октавии плащом. Сколько понсонья дает тем, кто здоров? То есть был здоров…

– И будете, – перебил Алва. – Вы с Приддом, в отличие от Левия, к праху не притрагивались, так что извольте пропустить в Закат тех, кто на нашем берегу без надобности.

– А где Франциск сейчас? – Валме будет любопытно и в Закате. – Эпинэ, вы ведь ничего такого не вывозили?

– Как бы мы могли! Левий говорил, что не станет… разлучать супругов, после того, как… все смешали.

– Кардинал чуть ли не единственный раз поверил Альдо, а тот был удивительно цельной натурой. Он врал всегда, везде и во всем, соврал и здесь. Из-за понсоньи Октавию из гроба выбросить не успели, но теперь Франциск и его любовь в самом деле вместе, я у них был. Кстати, Рамон, как вышло, что не тронули Сильвестра?

– Забыли, – откликнулся дукс, – а я как-то не напомнил.

– Забыли? – не поверил своим ушам Робер. – Дорака?!

– Только после вас, – огрызнулся бывший маркиз. – Старикана позабыли все по очереди, из чего следует, что ничего хорошего он никому не делал. Будь иначе, облагодетельствованные выстроились бы у могилки с кувалдами, а то и передрались бы за право первого плевка.

– Передергиваешь, – хмыкнул из темноты Алва, и стало по-лесному тихо. «Заглянем напоследок к Франциску…» Напоследок! Ворон собирается возвращаться, он сделал то, за чем приходил – Иноходцу это лишь предстояло.

«Марианна умерла, Робер. Ошибка исключена – с баронессой были Пьетро и графиня Савиньяк…». Поющая вода приняла жемчуг, а Марианна умерла. Пьетро вывел женщин из горящей Нохи, а Марианна умерла. В предместье, на каких-то огородах, до которых у нее еще хватило сил дойти. Любовь и страх за любимых – та же понсонья, трогают сердце и ждут.

Шаги тонули в неубранных листьях, на черных ветвях каплями висели звезды, изредка светлыми пятнами сквозь ночь проступали статуи, но какие, с дорожки было не разобрать. В одиночку Робер искал бы усыпальницу долго, но Салиган, похоже, видел в темноте. Дукс вышагивал впереди, не забывая по своему обыкновению пороть чушь, но это не раздражало, говорит и говорит. Понимать Эпинэ даже не пробовал, подыскивая доводы, способные убедить Алву отпустить его попрощаться с Марианной, а Салигана – похоронить подругу детства по-человечески. Объясняться и просить Робер никогда толком не умел, в голове, будто горошины в погремушке, скакали обрывки мыслей, какие-то строчки и почему-то марш, который Иноходец и слышал-то всего раз. Бравурные такты вились вокруг, будто ренквахское комарье, не отгонишь.

– «Походная» Балинта.

– Что?

– Это «Походная» Балинта. Ее переделали в марш, и, судя по всему, неплохой. Странно, что вы не вспомнили, вы же в дружбе с Карои. «Оседлаю я коня, гейя-гей, помни, милая, меня, гейя-гей…»

– Лэйе Астрапэ!

– Можно сказать и так. Алаты не любят труб и барабанов, для праздника у них скрипки, для войны – голоса, да и ритм другой, в такт конскому аллюру.

– Похоже, со мной что-то не так. Я уже не первый раз пою, но совершенно этого не помню.

– Сейчас вы не пели.

– Но вы же слышали!

– Я не слышал. Вас год назад или что-то вроде того беспричинная жажда и жара часом не донимали?

Показавшаяся Закатом гайифская резиденция, ледяная вода, от которой невозможно оторваться, странные сны, кровь на руке…