Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.
– У меня их просто не было, – объяснил Марсель. – Если бы я не проснулся, ты бы удрал?
– Я бы тебя разбудил и уточнил, ты едешь или спишь? Собственно, именно это я и делаю.
– Еду, – скривился виконт. Отпустить Алву в Олларию не давали совесть и любопытство, но хлюпать мокрыми полями Марсель предпочитал по приказу. – И все ж осознавать средь мокрых нив, что можно было доспать, мучительно.
– Доспав, ты сможешь расспрашивать барона, утешать Литенкетте и радовать Ларака.
– А смысл? Если мы провалимся в дыру, вся эта ярмарка достанется Лионелю, он ее и выпотрошит. И вообще, лучше пусть меня переживет Готти, чем я второй раз переживу тебя, после чего меня съест папенька с Талигом. В смысле, есть они оба будут меня, а не папенька станет есть Талиг.
Тирада получилась забавной, только Алва не поддался.
– Вернемся на лодке, – предупредил он, откладывая последний пистолет. – Завтрак перед тобой, обеда не будет, а с ужином как карта ляжет, но кэналлийское я почти обещаю.
– Лодка, – обреченно пробормотал Марсель, берясь за салфетку. – Лодка и погодка… А в дыру тебе точно не хочется?
– Совершенно.
Завтрак в адуанском стиле – разогретые вместе с мясом лепешки и нарезанный крупными ломтями ординарный сыр – настраивал на походный лад. Марсель ел, а Ворон разглядывал теперь уже ножи. В дыру он стремился вряд ли, ну так и в прошлый раз все вышло само собой и на редкость глупо. В итоге на улицах стало не продохнуть от трупов, а регент собрался в Олларию, да и что ему после папенькиных опытов и поганых пророчеств остается?
То, что Алва не удержится, Валме понял еще в Кагете, но до столицы еще надо было добраться, к тому же виконт позорно надеялся на Гальтару, где могло отыскаться что-то полезное, и на родителя. Руины объехали, а прымпердор Юга пригнал в Лаик своего распрекрасного Дави с Джанисом, бароном и сыром, что могло сойти за намек. И сошло. Рокэ с ходу засобирался в Олларию, не забыв заморочить голову тем, кому надлежало сидеть в Лаике.
Виконт был встревожен, однако полный глубочайшего дружелюбия ужин вспоминал с удовольствием – собираясь сбежать, Ворон становился приятнейшим собутыльником. Коннер с Литенкетте эту связь еще не прочувствовали, Валме вообразил обалдевшие физиономии и почувствовал себя лучше. Да, остающиеся выспятся и не полезут в поля, так пусть чувствуют себя не взятыми на прогулку!
– Разделенная обида становится легче, – задумчиво произнес Марсель, – Готти будет утешать барона, а барон – ноймара, но может, все-таки взять? Я не про Литенкетте.
– Коко – пожалуйста, но под твою ответственность. Котик остается, как и мориски.
– Мы будем лазить по крышам?
– Не исключено. – Алва задумчиво сунул в рукав метательный нож. Все было решено: они без собаки и без шадди уходят навстречу бесноватым, бревнам и прочей гадости. Если повезет им, вернутся все, если повезет Олларии, Алва уймет зелень, и, если повезет уже ему, обойдется без обмороков. На возвращение виконт рассчитывал более или менее твердо, однако шанс на спасение душ и столицы казался призрачным.
– Рокэ, – для очистки совести все же напомнил виконт, – скверна уже вытекла, а то, что вытекло, собирают не пробкой, а тряпкой, я видел, когда папенька расплескал колодцы. Условные, само собой! Его и самого окатило, и стол залило.
– Бертрам об этом пишет. Он считает залитые столицы безнадежными, но глянуть на Олларию нужно в любом случае. Хотя бы для того, чтоб понять, имелся ли у Гальбрэ другой выход.
– Гальбрэ в озерах, – Валме поморщился, будто на язык попала притворившаяся снегом соль, – птицерыбодуры у нас нет, а крысы, кошки и гоганы предрекают исключительно пакости. Эпинэ аж запомнил достославный совет: вернуть стекло в состояние песка, а вино – винограда. Сам бы он до такого не додумался.
– Иноходец на первый взгляд не философичен, – Алва был очаровательно рассеян, и Валме понял, что до лодки еще нужно дожить.
2
Корпус готовился к танцам – немногочисленных раненых и умудрившихся приболеть отправили в Акону под присмотром здоровых, но в чем-то сомнительных, остальные в последний раз проверяли амуницию и оружие. При деле были все, кроме командующего, который слишком доверял своим полковникам, чтобы беспокоиться о порохе, подковах и дураках. Савиньяк и не беспокоился, он вообще не думал о предстоящем рейде. Решение найдено, первый шаг сделан, а второй зависит от Заля, про которого Лионель тоже не думал, забивать же голову дриксами маршал себе запретил – у Эмиля достаточно сил и мозгов, чтобы отбросить китовников и прикрыть Бруно. На счету самого Ли перед Ор-Гаролис были разве что каданцы, брат воевал дольше, да и хороших генералов у него хватает. Советовать из Придды, как бить еще не подошедших к Хербсте «гусей» Савиньяк в любом случае не собирался.
Маршал постоял у окна и вытащил прихваченную на всякий случай маску. Серебряный лик выказал привычное равнодушие, объяснять, с чего его золотому родичу вздумалось дрожать, он не спешил. Ли какое-то время вглядывался в черные глаза, потом убрал реликвию обратно в сумку. Мать не бредила и не ошибалась: в Нохе маску трясло, в подземелье это прекратилось. Что с ней было во время бегства через спятивший город, по понятным причинам никто не заметил. Капуль-Гизайль видел в реликвии исключительно произведение искусства, сам Ли внимания на древность не обращал – висит и висит, зато не склонный к мистицизму Валме возненавидел Рожу с первого взгляда.
На глазах виконта Рожа срывалась со стены дважды – когда в Надоре погибал старый замок, и потом еще раз. В Нохе в это время убился Альдо, а в урготском посольстве упал Рокэ… Оставь барон свое сокровище висеть, рухнуло бы оно в день мятежа или нет? Мать потребовала показать ей маску сразу после устроенной философами потасовки, и та лежала смирно, но ведь уродов к тому времени уже прикончили…
Сколько нужно «бесноватых», чтобы реликвия ожила, и, во имя братца Леворукого, имеют ли антики отношение к его собственной беготне по призрачной столице? Он в мельчайших подробностях видел, что творится в Нохе и под ее стенами, но далеко отойти не мог. От Нохи или от маски? Мать, когда он к ней прорвался, ничего в руках не держала, это Лионель помнил точно. Женщина боялась и мысленно звала сына, а гальтарскую реликвию били корчи, это связано или нет? В день рождения Рокэ шестерых понесло прочь из Аконы, прямиком в закат понесло… Это связано или нет?
Все шестеро так или иначе почуяли пролитую одним из них кровь, но причину нашел Придд. Не братья, не почти усыновленный матерью Ариго, а Придд! Почему? Почему смерч на Мельниковом лугу обогнул остатки «лилового» полка? Почему светопреставление вообще началось? На непонятно гнетущее чувство загодя жаловались многие, даже малыш Арно, землетрясение в Гаунау подползло куда более незаметно – Давенпорт увидел сон о надорской кляче, ему самому приснился отец, но такое случалось и прежде; вот в ущелье с костяным деревом его и впрямь потянуло. Он знал, что нужно повернуть, не дожидаясь возвращения разведчиков. Ага, а Хайнрих понял, когда нужно остановить авангард. Трое на две армии… Трое!
На Мельниковом лугу, если говорить о смутных предчувствиях, пророков собралось не меньше пяти, однако ни бежать, ни замереть их не тянуло. Придд, Арно, Райнштайнер, Ариго, все тот же Давенпорт, вернее Давенпорты… Погибший с лекарским обозом генерал слышал жалобу кургана, которому мешала дорога, однако курган не взбесился, а смерчи туда не добрались. Сожрав левый фланг и прикусив центр, водяное чудище вильнуло, то ли нацелившись на Маршальский, то ли обходя «спрутов». Придд в истории с кровью оказался самым чутким: он упокоил одного выходца, остановил второго, прогнал третьего, понял, что китовника надо убить на месте, но о странном состоянии перед битвой может сказать не больше Арно.
«Странное чувство», «стало как-то тошно», «удивительно скверное ощущение»… Перед ущельем скверно не было. А когда было, ведь было же! Когда падала маска? Нет, будь так, он, зная день и час, вспомнил бы. За день до Мельникова луга? В ночь после, когда из Олларии уходили крысы? Опять не то! Было ожидание военной неудачи, но оно шло от ума, и еще он пытался выскрести из памяти убитого олененка, хотя нет… Дурашку пристрелили позже, так что ничего-то он не почувствовал! Был слишком далеко, или дело в горах, которые, по словам маркграфа, сушат слезы? Да нет, в Гаунау горы не мешали, значит, все-таки расстояние. Буря собиралась слишком далеко, чтобы ее расслышать, только землетрясение не лучше шторма, а смутной тошноты оно не вызывало, да и Хайнрих… Стоп! Когда на Мельниковом дрались, он в Торке был один, то есть один из тех, кто что-то чует. Давенпорта он к этому времени сплавил фок Варзову, Гаунау вернулся в Липпе… Так, может, нужно, чтоб в одном месте собралось хотя бы трое, а лучше не меньше четверых?
Условный стук в дверь. Кто-то рвется к Проэмперадору, и «фульгаты» считают повод веским. Вальдес не стучит… Стоунволл, курьер или разведчик?
– Впустите.