– Когда я покидал ставку принца, точное местонахождение основных сил Горной армии, которыми, по всей видимости, командует фок Гетц-младший, было неизвестно, но их намерения загадки не представляют. Согласно вполне достоверным сведениям, горники нацелились на Гельбе, рассчитывая прибрать к рукам все, чем принц Бруно овладел за время летней кампании.
– Фельсенбург вернулся к Бруно или направился к родне?
– Ему удалось сбить погоню со следа и соединиться с главными силами. Господин Проэмперадор, появление в Гельбе фок Гетца превращает договор о перемирии в клочок бумаги.
Дверь открылась: приятель Мишеля втащил горячее вино. «Фульгаты» хороши еще и тем, что способны не дожидаться приказов, а выпить дриксу просто необходимо. Впрочем, адрианианец вполне может оказаться не дриксом.
– Спасибо, – поблагодарил «лев». – О том, что случилось с Южной армией после моего отъезда, я могу лишь предполагать, но у маршала Савиньяка подобное выходит лучше.
– Давайте письма.
Теперь адрианианец мог с чистой совестью пить, а Ли – читать. Бруно не доверил бумаге ничего нового и ничего лишнего, тем не менее это был полноценный вопль о помощи. Очень достойный, очень дриксенский, даже варитский, но вопль. Фельсенбург был откровенней, безоглядней и при этом… спокойней. Теперь уже капитан рейтар, он собирался драться с китовниками до последнего и не был намерен проигрывать.
– Я выпил ровно столько, сколько могу себе позволить, – гость отодвинул кружку. – Вижу, вы прочли.
– Да. Первое письмо, сложись обстоятельства иначе, мог бы написать маршал фок Варзов, второе – я сам лет пятнадцать назад. Вы упомянули поручение от вашего епископа.
– Преосвященный Луциан просил передать, что молился бы за вас, не будь это излишним. На вас благословение святого Адриана, следовательно, вы не нуждаетесь в посредниках между вами и высшей волей сейчас и не будете нуждаться в заступничестве, когда покинете сей мир.
– Могу я узнать, как преосвященный пришел к столь устраивающему меня выводу?
– Слушая дравшихся у Ор-Гаролис и в Гаунау и расспрашивая тех, кому довелось с вами беседовать.
– Фельсенбурга?
– И его тоже. В руки его преосвященства попало письмо, побывавшее в плену вместе с вашим братом. Епископ Луциан был и останется последним, кто его прочел без разрешения. Возьмите.
Лионель взял. Верхние строки расплылись, но это не удивляло, вот то, что письмо не потерялось и не размокло полностью, и впрямь могло сойти за чудо.
– Спасибо, – поблагодарил Ли, складывая прошлое пополам. – Хочется думать, что главе дома Зильбершванфлоссе свою армию победить все же удалось.
– На какое-то время. – Возвращаться к святому Адриану эсператист не стал. – Проиграть сражение для Бруно равносильно концу, но он его не выиграет. Один.
Рудольф, обдумывая положение, принялся бы бродить по комнате. Савиньяк имел другие привычки, да и вставший перед ним выбор по большому счету был надорским – уходить в голодную метель или ждать в готовом провалиться замке.
– Западная армия выступит на следующий день после получения приказа, который вручит командующему сопровождающий вас «фульгат», – буднично объявил Ли. – Не мне вам объяснять, что успех во многом зависит от точности сведений о китовниках.
– Мне остается лишь узнать имя своего спутника.
– Приказа еще нет, – усмехнулся Савиньяк. – Выедете под утро, вас разбудят, а сейчас идите и ложитесь. Все уже сказано.
И все уже решено. Дождавшись, когда хлопнет дверь, Лионель напоследок пробежал глазами блудное письмо, сунул в печку и встал у окна, по собственной и материнской привычке глядя в сине-белый вечер… Бывает, но матери лучше ничего не знать; она и не узнает, вот братца с его армией не обойти.
– Нашел время забивать голову всякой дрянью, а еще жених! – вслух укорил отсутствующего маршала Проэмперадор и открыл чернильницу.
Приказ был предельно прост, Ли управился за полчаса, после чего вернулся к письму, которое теперь нуждалось в дополнении.
Помирать Ли никоим образом не собирался, но бергеры во главе с покойным Вейзелем правы – дела лучше держать в порядке. В том числе и те, само упоминание о которых наводит самых близких на ненужные во всех смыслах этого слова мысли. С матери, во всяком случае, хватит, а Эмилю нужна ясная голова. Очень ясная.
3
Об императоре говорить не получалось из-за отца Ипполита, о Турагисе – из-за Лидаса, Белая Усадьба превращала день рождения в поминки, а возвращенные губернаторы – в деловую перебранку. Безопасными казались разве что Кагета с Талигом, из которого выбрался Пьетро. Предупредить благочестивого брата о подводных камнях Карло не успел, но тот сам догадался, чего лучше не касаться. Легкие закуски и первые шесть бутылок победили без осложнений, пора было переходить к главному блюду.
– Я видел «Зимний Вечер», – весело объявил легат, – к алатскому лучше не придумаешь, заодно и ваше водворение на зимние квартиры отметим. Недурная усадебка, у нас в Левкре почти такая же, только без птичника… Не терплю кукареканья.
– Петухи тоже не терпят, – хихикнул Агас. – Чужого. Пойду, велю подавать. Ох, доля штабная…
– Штабная, говоришь? – Вот и повод, лучше не придумаешь. Отпускать Агаса жаль, но должен же кто-то хватать прибожественного за хвост. – Лидас, ваш день рождения застал меня врасплох, но отпускать вас без подарка я не хочу. Вы хотели забрать капитана Левентиса? Забирайте прямо сейчас, приказ утром будет.