Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.
– Отец мой, – Лисенок вперил полный сыновней любви взор в Бакну, – прошу дозволения пригласить ваших гостей в Зал Бакры.
– Приглашай, – дозволил король Бакрии, – и я пойду. Остальные пусть продолжают пир.
В Зале Бакры успели расставить кресла, однако низких столиков с фруктами и вином не было: то ли жевать среди развешанных по стенам святынь полагалось неправильным, то ли Баате требовалась торжественность. Казар самолично подвел супругу его высокопреосвященства к креслу; справа от Матильды оказался он сам, а слева – казарон с Обросшего Яйца, за которым устроили гидеонитов. Бонифаций восседал между Баатой и свекром Этери, сама лисонька, как и собиралась, сбежала, зато из-за тощего Бакны виднелись плечо и кусок шеи Бурраза, которого Матильда предпочла бы видеть целиком.
– Я плохо спал последние месяцы, – негромко начал Баата. – Мне было очень трудно, ведь я потерял опору. Не как казар, моя Кагета, к счастью, не одинока – Талиг и Бакрия помогут нам спасти себя, хотя главное лежит на наших плечах. Счастлив я и как человек. Да, я потерял почти всех родных, а мой покойный родитель не устоял перед угрозами Паоны и Агариса… Казария заплатила за эту слабость страшную цену, однако судьба сберегла моих последних сестер и послала мне второго отца и великих друзей. И еще долг.
Я должен искупить отцовские грехи и уберечь свой народ не только от врагов, но и от идущей из Паоны скверны, а сделать это можно, лишь веруя, а я усомнился… Усомнился в том, что Создатель благ и любит своих детей!..
Шмыгни Баата хотя бы разок носом, Матильда бы поверила, но казар не додумался, а может, был слишком хорошо воспитан.
– Я не спал ночами, – изливался Лисенок, – я твердил молитвы, но чужие слова, сколько их ни повторяй, не тронут душу и не взлетят к небесам. Я метался, а зло пыталось перейти Рцук. Я не находил себе места, но мой второй отец, моя сестра Этери, мои талигойские союзники были спокойны. Не умом и не сердцем, нельзя быть спокойным, видя встающий над Золотыми Землями ужас, нет, они были спокойны душой.
Я спросил Этери, как она, родившаяся эсператисткой, приняла веру мужа, и сестра сказала, что Бакра справедлив. Он требует от человека лишь одного – быть человеком, а не мерзкой, двуличной, неблагодарной тварью. Я спросил регента Талига, что нас ждет, он ответил, что если Создатель не хранит Талиг или Кагету, остается делать это самим. Я просил совета у кардинала Талига, но его высокопреосвященство не пожелал советовать иноверцу, лишь казару и другу, однако казар уже понял свой долг и свою ошибку…
Бакна сочувственно вздохнул, он верил каждому слову. Бонифаций еле заметно двинул рукой: ему явно хотелось почесать нос, но это испортило бы полезную речь.
– Мои сомнения, – голос Бааты стал почти гневным, – породила эсператистская церковь, забывшая Создателя ради власти и выгоды. Меня учили, что эсператизм ниспослан свыше, и лишь то, что исходит из Агариса, есть истина. Я начал судить о Создателе по слугам Его и усомнился в Нем, но вчера мои глаза раскрылись и я понял умом то, что чувствовал сердцем!
Ее высочество Матильда слышала, как паонский еретик требовал склониться перед узурпатором и отцеубийцей, воздав ему небывалые почести, и еретик этот действовал по наущению кардинала Гайифского, самочинно объявившего себя Эсперадором.
Лжеэсперадор в угодливости пред мирским владыкой растоптал самую суть нашей веры, впав в чудовищную ересь, и это конец… Конец эсператистской церкви. Те, кто чтит и ожидает, не могут и дальше идти за обезумевшими пастырями к пропасти.
– Истину глаголешь! – согласно пророкотал муженек, а гидеониты умело потупили глаза. Им было ужасно стыдно за собратьев во Ожидании, а Баата рубил наотмашь!
– Я понял свой долг, – возвестил он, сверкнув очами, – и высший промысел подтвердил мою правоту, приведя в Хандаву настоятеля обители Гидеона Горного. Каюсь, я, решив, что святой отец в сговоре с паонским безумцем, встретил гостя упреками, но я ошибся. Преосвященный Методий был обуреваем теми же сомнениями, что и я.
Гидеониты не подчинились еретикам из Паоны, но их обитель расположена слишком близко к границе, и святые братья решились искать защиты в моем доме. Я не слишком силен в богословии, однако преосвященный объяснил, что уже первый конклав разделил мирское и духовное, отдав первое императору Эрнани. Святому Эрнани. Ваше высокопреосвященство, я правильно понял?
– Да, – проявил немыслимую краткость супруг, созерцая гидеонитов, которые в самом деле были прекрасны. Немногим хуже Лисенка, а тот, получив ответ, быстро прижал руку к сердцу и тут же, словно устыдившись, опустил. На Бонифация он больше не смотрел, потому что смотрел на толстого Алонсо.
– Меня учили, – покаянно объяснял портрету Баата, – что в Талиге царствует ересь, однако Франциск Оллар и святой, да, именно святой, Эгидий вернули Ожидание к его истокам, приняв на себя ту ношу, что сейчас принял Рокэ Алва. Создатель любит нас всех, Государь хранит державу и слуг Создателя, слуги Создателя хранят и спасают души… Только так мы можем исполнить свой долг!
Завтра об этом услышит вся казария, сегодня я откроюсь вам. Я порываю с эсператистской церковью и принимаю учение святого Эгидия. И я по примеру Франциска Оллара объявляю себя главой новой церкви Кагеты, кардиналом же становится благочестивый Методий. Что до Серапиона, то он стар и вскоре предстанет пред иным судом. Я прощаю ему зло, причиненное моей семье, но не могу позволить сеять смуту – эсператист либо покинет пределы казарии, либо останется в том монастыре, куда бежал, бросив прежде столь любимого им Хаммаила. Если Серапион изберет Кагету, мои воины проследят, чтобы он служил лишь Создателю.
Я принял решение, и я его не изменю, но моя ноша станет легче, если вы одобрите мой выбор. Если же нет… Что ж, я исполню свой долг, как исполняет его регент Талига.
– Ты правильно решал, – первым, само собой, попался старый Бакна. – Регент знает, куда идти, а мы должны быть достойны. Мы стараемся, мы много успели. Самым трудным было сделать первый шаг и выйти из Полвары, а ты решил выйти из дурной веры. Ты веришь тому, кто обещает стать для тебя Премудрым?
– Да! – воскликнул Баата и знакомо потупился. – Но я… Я не успел узнать жизнь… К счастью, здесь вы! Мой второй отец, ваше высокопреосвященство, ваше высочество, дайте мне совет! Могу я вручить душу Кагеты братьям-гидеонитам?
– Премудрая спросит, – пообещал Бакна. Он в самом деле думал о душах или во что там верят бакраны, но у Матильды перед глазами взбрыкивал «горностаевый» линарец, а в ушах бренчали полновесные вэлы. Громко бренчали, настырно, так что алатка в Методии не сомневалась, как не усомнилась бы в братце, унюхай тот выгоду, причем единственную и нежданную. Паонский богоданец платить гидеонитам явно не собирался, мориски тем паче, а Серапион загораживал дорогу к казарскому корыту и при этом имел глупость поставить на Хаммаила. Своевременное бегство спасло клирику шкуру, но Баате такой кардинал на дух не нужен, так как же промахнувшегося соперника не отпихнуть?
Казар моргал и ждал, супруг хмуро сопел – от новоявленного союзничка его мутило, но выбирать не приходилось. Святого Адриана или хотя бы Левия для Лисенка никто не припас, а горный шкурник станет делать что велено, и торговать, чем сможет.
– Я верю, – нарушила тишину Матильда и, припомнив агарисское словоблудие, уточнила: – Верю, что будущий кардинал Методий будет молить Создателя не оставить в час испытаний Кагету и ее казара.
– Молить неустанно, – немедленно подхватил дождавшийся своего часа шкурник. – Создатель любит Кагету и ее властителя, он хочет даровать им прощение и помощь, но годы, века греха не могут пройти бесследно. Создатель ответит, но лишь услышав угодные Ему молитвы из достойных уст. Это мы, грешные, виновны в ниспосланных нам бедах, но будем прощены и помилованы, если только…
Дальше Матильда не слушала, вернее, старалась не слышать, потому что после бесноватого паонца не выходила без пистолетов, а Методий с тергачиным упорством твердил, что без нужной молитвы милосердный Создатель не поможет. Без нужной молитвы будут гибнуть дети, бестолково топтаться на развалинах своих домишек старики, плакать в подушку не дождавшиеся ушедших мужчин женщины… Сами виноваты: не тогда родились, не тем тащили деньжонки, мало благодарили… Иноходец так вовсе не благодарил, а рычал, и Бурраз, когда ему руку рубили, тоже.
– Так возблагодарим Создателя за милосердие, – тергал уже почти кардинал Кагетский, – за доброту, за любовь, кои питает он к достойным чадам своим.
О да… Столько добра и любви сейчас вокруг, так и тянет поблагодарить! Рука женщины вцепилась в подлокотник, но это был арьергардный бой, Матильда уже понимала, что не выдержит. Она еще не знала, что сделает – заорет, вцепится в холеную рожу, выстрелит…
Сдавленно рыкнуло, проскрипели по каменным плиткам ножки тяжелого кресла – Бонифаций! Тоже бесится, но молчит… Еще бы, Кагета от сквернавцев паонских отпадает, как не потерпеть, за благое-то дело!
– Не дождутся помощи молчащие, а те, кто не творит должных молитв, в глазах Создателя немы…