– И я так думаю! – просиял рэй. Другой бы на его месте надулся, но, чтобы довести до Герарда свое раздражение, требовалось нечто повесомей коротких сухих фраз. Например, шестопер Катершванца, да и не был брат Селины виноват. Никто не был виноват, что глупая кудлатая девчонка колотится в Рассветные врата, пусть и думает, что рвется в Закат к своему мерзавцу. Веннен прав: «Глупцы, живущие не умом, а сердцем, безгрешны, потому что бескорыстны и не думают о себе…» О других, правда, они не думают еще больше.
– Жаль, ты вчера не вернулся! – не унимался Герард. – Представляешь, к нам на ужин пришел господин Проэмперадор.
– Чего?!
– Мы с Мелхен удивились, а Сэль – будто так и надо! Сначала как-то молчалось, а потом кот запутался в салфетке, все засмеялись, и стало очень хорошо. Я хотел уйти после ужина, но господин Проэмперадор…
– Ты хоть при мне его так не называй, – фыркнул Арно, – а то я всякий раз подскакиваю!
– Мне трудно, – честно признался Герард. – Тебе он брат, а я с ним за столом в первый раз сидел. Мы о Вальдесе говорили.
– А я думал, об убийцах…
– Зачем? – не понял рэй Кальперадо. – С ними же все в порядке.
– В порядке?!
– Ну то есть они больше никого не тронут… Как подумаю, что мы с тобой только чудом не опоздали… Мне, чем писать про Сэль матери, легче б самому умереть было, только пришлось бы жить и писать – не терять же ей сразу двоих!
Если б они опоздали, было б одной жуткой смертью больше… Гизеллу все равно нашли бы и расстреляли. Что бы она стала делать с мертвой головой? Потащила бы Ли? Хлопнулась в обморок? Села и разревелась?
– Герард! – окликнул кто-то из порученцев, и рэй убежал, оставив Арно в одиночестве. Отступать было некуда: напросившись к маршалу на прием, не удирают, особенно если маршал – твой брат. Арно ждал, а мимо туда-сюда сновали, ходили, бегали и не вспоминали о том, что случилось вчера. Теньент Савиньяк, не занеси его Леворукий в дом хромого полковника, тоже не вспоминал бы. Ну разве что захотел бы прихвастнуть, благо было чем. Бандиты, особенно главарь, оказались матерыми зверюгами, но они с Герардом совсем неплохо управились…
– Виконт Сэ!
– Он самый. – Арно пожал адъютанту Лионеля руку. – А что так пышно?
– Монсеньор ищет, вот и пышно, – усмехнулся Сэц-Алан. – Хорошо, сказали, что ты здесь.
– Он же вроде уезжает.
– Именно. Господа, передайте командующему, что виконта Сэ забрал Проэмперадор. Ты же понимаешь…
– Раздери меня шестнадцать Маршалов, нет!
Вообще-то Арно понимал, но признаваться не собирался. Старший братец решил, что младший явится проводить девчонку, за которую пытался заступаться. И был прав – знай Арно, что все кончено, он таки пришел бы и таки вытащил бы полковника на свежий воздух, и сидел бы с ним, пока не нашли врача. В этой часовне и здоровому худо станет!
– Ушел уже, – обрадовали в приемной Проэмперадора. – Должен быть у конюшенного подъезда, а может, и уехал уже.
Последнее было бы слишком хорошо, ну так оно и не случилось. Лионель, держа Грато в поводу, еще отдавал какие-то распоряжения, и он опять вырядился в черно-красное. Арно ничего против родовых цветов не имел, только вот братец выглядел все закатнее.
– Господин Проэмперадор, – доложил виконт, – явился по вашему приказанию.
– Проводишь, – коротко бросил тот.
– Кан на конюшне.
– А с кого другого ты свалишься?
На это можно было лишь пожать плечами, и Арно пожал.
3
Они почти не пили, перед дракой не пьют, просто сидели с полными стаканами. Литенкетте пытался говорить о, несомненно, нужных вещах. Роберу было проще – он слушал и даже лез с вопросами, пока до него не доперло, что ноймару сейчас не до политики и даже не до барсинской сволочи. Встреча с герцогом Эпинэ для него – это встреча с Катари. И прощание. По дороге к Залю Эрвин собирался заглянуть в Ариго, но кадельская армия ушла, а бросить все и поехать на могилу ноймар себе не позволил, как сам Робер не позволял себе сорваться в Олларию. Только и осталось, что по дороге домой завернуть к не сумевшему сберечь сестру брату.
– Они ведь нашлись, та женщина, которую Алва приставил к Катарине, и ее дочь. Были в Надоре и уцелели.
– Как?! – не поверил своим ушам Робер.