Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Немного, – созналась Арлетта, любуясь своим лучшим произведением. Запыленный с дороги и несомненно усталый, Ли был невозможно хорош собой. – Мне написала маркграфиня. Очень милое письмо с предостережением против дам Арамона.

– Ты вняла?

– С чего бы? Дочь в самом деле полезна при ловле бесноватых?

– Сын тоже, хоть и в меньшей степени. Мать все еще здесь?

– Да, и я этому рада. Приятная женщина: ни малейшей утонченности, говорит ужасающие вещи, причем исключительно в прозе. Мы проводим время просто отлично.

– Пригласи ее к завтраку. Как Проэмперадор я обязан выразить госпоже Арамона благодарность, а как честный человек – подтвердить, что репутация Селины под защитой не только моей, но и Райнштайнера.

– А что ты, как честный человек, выразил маркграфине?

– Ничего.

– Значит, это было невыразимо. Ты ее оставил?

– Да, – не стал запираться сын. Вдаваться в подробности он, впрочем, тоже не стремился, разве что ухмыльнулся каким-то своим мыслям.

– Прежде твои связи обходились без последствий.

– И опять ты знаешь больше, чем я думал.

– Наверняка я знаю лишь о Марианне, что и позволяет сделать вывод – остальные не доставляли хлопот.

– Баронесса их тоже не доставляла. Ты хочешь знать о Фриде?

– Не слишком, – слегка покривила душой графиня, – но должна. Она – дочь Рудольфа.

– Я бы сказал, что она – внучка Алисы и, если не путаю, троюродная племянница покойной Гудрун.

– Ты объяснил или отшутился?

– Тебе – объяснил. Пока Фриде хотелось величия и удовольствий по отдельности, все было прекрасно.

– Итак, она разглядела в тебе величие. Вплоть до королевского… Ты, дитя мое, отнюдь не похож на Фридриха, ты ни на кого не похож. У Рудольфа хорошая для нашего возраста память, он заметил, что из трех моих сыновей детского прозвища не чурается только самый страшный. Разумеется, он извинился за оговорку.

– Естественно, ведь он хотел сказать «старший», а «Ли» на взгляд Эмиля звучит лучше «Ми», и это так и есть. Давно хотел тебя поблагодарить за отсутствие на стенах Сэ младенческих портретов. Боюсь, будь они там, замок сгорел бы задолго до мятежа.

– Мой детский портретик именно это и сделал, – засмеялась Арлетта. – Сгорел… Мы жгли его вместе с твоим отцом и смеялись. Ты очень похож на Арно. Не для всех – все помнят маршала Савиньяка человеком, до конца цеплявшимся за дружбу, – для меня. С мужем я, вопреки крови Рафиано, была откровенна, теперь я откровенна с тобой.

– Вот ты и бросила на весы последнюю песчинку. – Ли видел отлично, но порой щурился. Коты и кони в таком случае прижимают уши. – Минуту назад я не знал, скажу тебе или нет, теперь знаю. Отца застрелила графиня Борн. Карл всего лишь прекратил агонию, спас жену и отправился в Занху. Месяц назад Габриэла Борн утонула, и Придды заговорили. Карл почти согласился сдаться, но Габриэла не сомневалась в победе и сожгла за мужем мосты.

– Ты поверил? – выдавила из себя Арлетта.

– Это все ставит на свои места. Ты помнишь показания Борна?

Она помнила.

– Возьми письма Бертрама, там много важного, в том числе про скверну, и ступай спать. Или не спать… Когда я вспоминаю, я должна быть одна.

Встал, собрал бумаги, резко развернулся, вышел. Ли не говорит не нужных слов никому, Фриде уж точно он не сказал ничего опасного, но ненависть – вроде омелы: чтобы разрастись, земля ей не требуется.

Графиня подошла к окну, в которое скребся ветер. Сын прав, что рассказал, но имя убийцы не меняет ничего. Занха была мелочью, хоть и справедливой: возмездие, в отличие от мести, необходимо. Чтобы негодяй больше ничего не натворил, чтобы люди видели – мерзавцы свое получили, только чужой смертью дыру в жизни не залатать. Арно нет и не будет, его не заменят ни сыновья, ни внуки, ни притчи, ни Талиг… Как бы мальчишки ни бросали ей в окно цветы, как бы важны ни были дела, она одна.

– Мама.

– Ты еще здесь?