«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Будете со мной.

Ну вот и славно, в бой можно не лезть. Никаких тебе сломанных шей и шальных пуль, а кэналлийцы не подведут… Только офицеру для особых поручений при особе Рокэ торчать в тылу, хоть бы и с наместником Алвасете, как-то неприлично.

— Вы в атаке участия не принимаете? — Вновь пускать в ход свой кэналлийский Марсель не рискнул. — Если нет, прошу разрешения вас покинуть. Понимаете, у меня там собака, и я не уверен, что Эпинэ за ней должным образом ухаживает.

— Львиная собака, я знаю. — Удивленным рэй не казался. — Запрещать вам я не могу. Вы — это вы. Отправляйтесь во второй полк. Эномбрэдастрапе.

Атака действительно началась, но Робер не чувствовал даже ненависти. Глупое и почти радостное ожидание боя Адрианова обитель выпила вместе с кровью Левия, и война вновь стала необходимостью выдержать, не отдать на растерзание семь тысяч человек, хотя и среди них нашелся… Нашлись…

— Балинт, что тут у вас?

— То же, что вчера. Блору пора, нам пока рано. Умер?

— Да, — не стал вдаваться в подробности Эпинэ.

— А убийца?

— Тоже.

Готти, словно поняв, виновато заскулил. А чем он виноват и что бы сделали с псом, загрызи он мальчишку прежде, чем тот швырнул роковой камень? Что ты сам делал с солдатами, стрелявшими в горожан, уже ставших убийцами, но еще не начавшими убивать? И чего не сделал с барсинским отребьем, хотя следовало? Когда толпа с кольями и топорами прет на баррикаду, все ясно; когда человек, один, пока еще один, бежит по улице, поди разбери, жертва он или мародер!

— Монсеньор, от Блора. Подходят.

— Вижу.

Как и прежде, «бесноватые» наступали с путающей решительностью, не обращая внимания на стрельбу со стен и собственные потери. Шли, подбадривая себя то ли криком, то ли воем, останавливались, чтобы выпалить по врагу, и снова шли. Не бегом, конечно, по такому лугу особо не побегаешь, но и не черепашьим шагом. И вновь возглавляли атаку не солдаты, как было бы в любой пристойной армии, — нет, первыми валили мародеры из горожан.

Нестройные, кое-как сбитые ряды неотвратимо приближались. Пули стали чаше посвистывать над террасой, а то и выбивать каменную крошку из многострадальных стен, но и из атакующих шеренг начали выпадать разномастные фигурки, словно проваливаясь в густой бурьян. Чем ближе к цели, тем точней стрельба, но добрых горожан это не пугало и не останавливало. Еще сотня шагов, и доберутся до проломов, начнется рукопашная, пойдут потери… Непозволительные потери.

— Живо к Блору! — Робер ухватил за плечо парнишку из беженцев, вызвавшегося, как и еще несколько ребят, быть посыльным. — Пороха не жалеть!

— Ага, монсьор!

— На сегодня пороха всяко хватит, — поддержал Карой, — а на завтра… Надо, чтоб не хватило барсинцев.

Распоряжавшийся у ворот Блор тоже понял, что врага лучше останавливать сейчас и с расстояния. Его люди начали бить чаще — помощники, заряжавшие мушкеты, трудились в поте лица. Дыма становилось все больше, белесые клубы заволакивали стрелков, грозя скоро скрыть происходящее на стене, но луг просматривался отлично, и там творилось нечто странное. Чем ближе подходили атакующие, тем медленней делался их шаг, а воинственные выкрики — тише и реже.

— Странно, — удивился и Карой, — сейчас им как раз нужен натиск, рывок. Пусть этого не понимают горожане, но уж офицеры-то должны сообразить.

— Может, обход затевают?

— Значит, — Карой протянул руку, — мне пора!

— Удачи! Приглядите там за «Лесным» проломом.

— Приглядим. — Витязь улыбнулся и внезапно сделал задумчивое лицо. — Как думаешь, кто теперь больше барсинцы, они или мы?

Робер зачем-то оглянулся. При свете дня бывшая резиденция ордена Славы выглядела беспомощной и жалкой, но предать ее было столь же невозможно, как и сгрудившихся за руинами людей.

— Мы, — твердо сказал Иноходец.

— Вот и я так думаю. Слава не отдала, и мы не отдадим. Живи!

— Живите!

Узнать бы, как оно было восемьсот с лишним лет назад, ведь остались же какие-то хроники! Левий должен знать… Лэйе Астрапэ, ничего-то кардинал больше никому не должен, так что не будет ни хроник, ни шадди, ни своевременных, подчас резких слов. Только то, что уже сказано. «Жизнь — величайший дар и величайший долг. Это я и вам напоминаю, герцог. На всякий случай». Что ж, долги приличные люди отдают. Сколько и пока могут.

— Монсьор, готово! Тоись все пердал. Полковник грит, понял!