– Даже так?
– Многое из Адрианова наследия позднее было отвергнуто Церковью, но орден Славы живет по старинке.
– Хорошо, – Руппи смотрел не в глаза собеседнику, а на алого льва, – хорошо… К частичной исповеди я готов, но я хочу знать, что с кесарем и… что слышно о Бермессере и моем адмирале.
– Кесаря разбил удар, – подтвердил слова мастера Мартина клирик. – Если на то будет милость Создателя, он излечится. Непосредственной угрозы жизни его величества нет. Принцесса Гудрун утверждает, что понимает отца, и сама ухаживает за ним. Морской Суд состоится в ранее назначенный кесарем срок. Адмирал Кальдмеер и вице-адмирал Бермессер находятся под арестом в Морском доме. Оба. Сношения с ними строжайше запрещены регентом.
– Запрет касается и священников?
– Духовник ее высочества может даровать им утешение.
– Он адепт ордена Славы?
– Ордена Чистоты.
Зильбершванфлоссе – Чистота, Штарквинды – Милосердие, Фельсенбурги – Знание… Так было, но будет ли?
– Моряки тяготеют к Славе.
– Адмирал цур зее не обращался в Адрианклостер, и я отнюдь не уверен, что сказанное в Морском доме останется между исповедуемым, исповедником и небесами.
Подслушают, уж в этом-то сомнений нет. Остается одно – явиться сразу в суд и обвинить Бермессера. В трусости и попытке устранить свидетеля.
– Как долго я могу пользоваться гостеприимством Адрианклостер?
– Обитель Славы – дом для любого не забывшего свой долг воина. Вы не хотите дать знать о своем благополучном прибытии родным?
Хочет ли он успокоить их всех? Да! Но вот может ли…
– Два дня назад на постоялом дворе в Вюрте задушили молодого дворянина, – негромко добавил адрианианец. – Он путешествовал в одиночку на кровном зильбере и имел темные волосы и правильное лицо. Прошел слух, что это вы, но ваша бабушка покойного не опознала.
Он бы тоже заночевал в Вюрте, если б не свернул в лес. За ней.
– Я приехал на простой лошади, правда, очень хорошей, а в город вошел пешком.
– И все-таки вас выследили. Странно, что убийц было лишь двое. После происшествия в Шеке им следовало быть осторожнее.
– Откуда вы знаете о Шеке?
– Вчера утром герцогиня Фельсенбург прибыла в Эйнрехт.
Мама здесь! Теперь все. Теперь дороги домой до суда нет.
– Отец Луциан, мои родные не видели меня мертвым. Сердце подскажет им, что я жив. Я знаю, что поступаю мерзко, но моя матушка помешает мне сделать то, что нужно. Я помню, что должен чтить родителей и оберегать слабых, но Олафу хуже, чем моей матери. Я понимаю, как это звучит…
– Это звучит справедливо. За века из благих нитей дурные ткачи соткали жуткую картину. В ней слабым можно все, а сильным нельзя ничего, но мир держат сильные, и они нуждаются в защите во имя тех же слабых.
– Я могу остаться в Адрианклостер или мне нужно просить разрешения у аббата?
– Разумеется, вы можете остаться. Если вы все же надумаете кому-либо сообщить о себе, мы постараемся вам помочь. Я знаю ваше имя и ценю ваше доверие, но в обители много братьев. Какое временное имя вы выберете?
– Йозе… – Нет, для того, во что он ввязывается… ввязался, нужно что-то другое. – Пусть будет Ротгер.
Глава 3
Талиг. Оллария
400 год К.С. 17-й день Весенних Молний
1
Катарина кормила голубей, те толкались и дрались, особенно усердствовал один переливчатый. Робер не выдержал, поднял камушек, бросил, попал. Переливчатый невежа взмахнул крыльями и тяжело отпорхнул. Катари слабо улыбнулась.