Рокэ молчит, что-то прикидывая, потом решает:
– Еще минут десять, и вперед.
Можно не отвечать, и Эмиль не отвечает. Рядом ждут Марсель и кэналлийцы. Эти о чем-то приглушенно переговариваются, хотя здесь-то чего осторожничать? Не под стеной же. Виконт, не глядя, проверяет оружие. Вот ведь змея! Ко всем вползла, половину перекусала, половину обвила. Бертрам, надо думать, в восторге.
Савиньяк расстегнул мундир – бордоны не экстерриор, переживут – и хмыкнул:
– Я смотрю, волосы ты уже подвязал… Лезешь?
– Должен же я знать, куда лезть противней, на борт галеры или на бастион. – Валме оценивающе глянул на «Корзину». – В море вроде пониже, зато здесь не должно быть качки.
– Мне больше нравятся корабли, – лениво сообщил Алва, – но в стенах есть своя прелесть. Та брешь справа вечером выглядела очень навязчиво. Она явно ждет визита.
– Да, как следует ее заделать вряд ли успели, – подтвердил Эмиль и внезапно добавил: – Марсель, ты бы приглядел за господином Первым маршалом. Осознавая всю ценность его персоны…
– Ты слишком сроднился с Залем. – Тот, кто знает Алву хуже, решит, что Ворон весел. – Все, маршал, ты тут руководишь всем штурмом, а мы пошли.
Они, видите ли, пошли! Они в самом деле пошли. Первым, не оглядываясь, Рокэ, следом Марсель и два десятка кэналлийцев, наставлять которых Эмиль счел излишним. Эти и так… Только маловато проку от них было у этого клятого эшафота… Слишком много произошло за последние полгода такого, чего раньше не случалось, чтобы верить в судьбу. Чтобы просто так отпускать…
– Герард!
– Мой маршал?
– Гляньте, как там Карои, и добудьте чего-нибудь съедобного.
Шаги стихли. Гам за спиной лишь подчеркивал молчание равелина. Гарнизон, наработавшись, отсыпался, полагая, что до полудня им при такой гулянке у противника ничего не грозит. Только дожидаться полудня и даже рассвета никто не собирается.
– Закатные твари, почему не мы?!
– Потому что мы с вами – кавалеристы, а не абордажники и не кошки.
3
Траншея вихлялась, как кокетливый червяк, но вела куда нужно. Чем ближе, тем тише старались идти и тем больше топали, пыхтели и наступали на всякую трескучую дрянь. Плохонький лунный серпик, хоть и мелькал в облачных прорехах, света давал мало. В целом это было кстати, но смотреть под ноги мешало.
Другая траншея, параллельная линии укреплений. Пара десятков шагов, и навстречу выступают несколько фигур.
– Монсеньор, повязки.
– Со счета не сбились?
– Нет, монсеньор. Как прибежал посыльный, было шесть залпов. Еще два осталось… А потом – фейерверк.
Все, и Рокэ первый, навязывают на обе руки белые тряпки. Марсель, как и прочие, в последний раз проверяет пистолеты. Вроде порядок.
– Пора.
Еще один зигзаг, тянущийся к городу, но уже гораздо короче. Пока шли, сзади бухнуло – следующий залп станет сигналом к атаке. Все, конец траншеи, пора выбираться.
Наверху оказалось неуютно. Темнота была не такой уж и темной, а луна, помирая, светила, словно внизу собралась стая поэтов. Часовые со стен просто не могли не заметить вылезших на открытое пространство глупцов, а Рокэ еще потягиваться вздумал, мало того, он нацепил свою перевязь! Додумались же сделать ее черно-белой!
– Эх, еще бы день, прокопали бы поближе, – поддержал внутреннего труса некто рядом. Марсель оглянулся и страшным шепотом сообщил, что в такой темнотище траншеи без надобности. Внешний трус заткнулся, внутренний и не подумал.
– Вперед!
Чье-то тяжелое дыхание, размытые темные силуэты выступают из сумрака и пропадают впереди. Перед глазами маячит черно-белая перевязь. Это очень удобно, но когда же наконец ров?
Нечто с сухим щелчком метнулось к идущему слева. Тот отшатнулся.