История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Совсем другого рода был еретик — также апостольского времени — Керинф. У него есть попытки образовать еретическую гностическую систему. Керинф был родом иудей из Александрии, воспитавшийся под влиянием воззрений Филона на иудейское богословие и философию Платона. Впрочем, его учение не представляет строгого гностицизма, как он развился во II веке: у Керинфа смесь гностицизма с евионитством. По началам гностицизма он учил, что творение видимого мира совершено не Богом, а низшим духовным существом, демиургом; что до появления христианства всесовершенный Бог был неизвестен миру; что открыл Его миру Мессия, вышний Христос, Божественное Слово, Который во время крещения в виде голубя сошел на человека Иисуса и оставил Его во время страданий. А вместе с евионитами он признавал Иисуса Христа простым человеком, родившимся естественным образом от Иосифа и Марии, и разделял надежды евионитов на земное тысячелетнее царство Мессии, когда воскреснет человек Иисус и соединится с вышним Христом. Керинф некоторое время жил и действовал в Ефесе, когда там же пребывал Иоанн Богослов. Общество своих последователей он основал главным образом в Малой Азии; оно держалось до IV века.

Кроме этих поименных еретиков из апостольского века известны еще еретики под общими названиями. Это докеты и николаиты. Докеты, под влиянием восточных языческих воззрений на материю как на зло, никак не хотели допустить воплощения Бога Слова; поэтому утверждали, что воплощение Иисуса Христа было призрачное, что Он только казался страждущим и прочее. Апостол Иоанн Богослов сильно вооружался против докетов в своих посланиях и особенно настаивал на пришествии Иисуса Христа во плоти67. Николаиты, под влиянием тех же воззрений на материю как на зло, развили практическое учение о необходимости умерщвлять плоть и возвышать свободу духа. Только умерщвление плоти и возвышение свободы духа над плотью проявлялось у них распутством. Во II веке николаиты приурочивали свое происхождение к Николаю, пришельцу антиохийскому, диакону Иерусалимской Церкви, жизнь которого обезображивали нелепым образом, но на самом деле, по объяснению Иоанна Богослова в Апокалипсисе68, они «держались учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов израилевых, чтобы они любодействовали».

Гностики александрийские и сирийские. Из еретических мыслей гностического характера, высказанных отрывочно еретиками апостольского времени, во II веке развились цельные гностические системы. Исходным пунктом миросозерцания большей части гностиков был дуализм: основными началами бытия и жизни они признавали, с одной стороны, верховное существо или высочайшего духа, с другой — материю. Верховное существо они представляли самостоятельным, независимым началом света и добра, источником духовной жизни. Как источник духовной жизни оно, по мнению их, производит из себя чрез истечение (эманация) множество духовных вечных (αἰῶυες) существ, которые составляют всю полноту бытия, почему совокупность их и называется плиромой (πλήρωμα). Материя, наоборот, у гностиков представляется как самостоятельное, независимое начало чувственной, материальной жизни и зла. В основных взглядах на начала своей системы гностики были согласны между собою, только в понятиях о свойствах материи расходились. Одни, сообразно учению Платоновой философии о материи как μη ὄυ (не сущем), видели в ней мертвый хаос, безжизненное, недеятельное начало; другие, сообразно учению религии Зороастра об Аримане, видели в ней живое и деятельное начало зла. Отсюда гностики распадаются на два класса, на гностиков александрийских, усвоивших первое воззрение, и гностиков сирийских, усвоивших второе. Дальнейшее их миросозерцание при сходстве в существенном развивается также в двух главных направлениях, сообразно тем или другим взглядам на материю. По представлению александрийских и сирийских гностиков, видимый мир (κόσμος), в котором проявляются духовное и материальное начала, произошел из смешения духовного мира с материальным или плиромы с хаосом. Но самый образ смешения они представляли различно, сообразно взглядам на материю. Александрийские гностики учили, что один из эонов, далеко отстоящий от своего источника, вследствие своей слабости оторвался от плиромы и упал в материю, или, по учению Валентина, частица последнего светлого эона, вследствие полноты света в плироме, истекла в материю. Сирийские утверждали, что один из крайних эонов, постоянно находившийся в борьбе с материей, или царством сатаны, наконец был поглощен ею. Так или иначе слившийся с материей эон, как дух царства света, порядка и гармонии, старается в области материи установить стройное течение жизни — он делается творцом (демиургом) видимого мира, в котором соединяет вместе элементы духовные и материальные. Здесь, по представлению гностиков, лежит начало зла в мире, именно в противоположном и враждебном отношении элементов материальных к духовным. Только, по представлению александрийских гностиков, духовные элементы, или добро, берут перевес над материальными, или злом, так как материя вследствие своей безжизненности противодействует духу только как масса, а не как живая, самодеятельная сила; по представлению же сирийских гностиков, наоборот, материя или зло — так как она есть живая, деятельная сила — берет перевес над духом или добром. Далее, по учению тех и других гностиков, вся мировая жизнь проходит в постоянной борьбе духовного и материального начал, добра и зла; причем дух стремится освободиться от уз материи, а материя — удержать его. Что касается отношения демиурга к миру, то, по представлению александрийских гностиков, он старается помогать добру в борьбе со злом, для чего избирает себе один народ (иудейский), которому сообщает в Моисеевом законе хорошие правила и полезные учреждения. По представлению сирийских гностиков, напротив, демиург — так как он, будучи покорен царством зла, действует под влиянием его — невольно помогает больше злу, так что все действия его, в иудействе ли то, или в язычестве, направлены к удержанию духа в узах материи. Таким образом, александрийские гностики, в противоположность сирийским, признавали за иудейской религией благотворное значение в освобождении добра от зла и даже видели в ней приготовление к окончательному освобождению первого от последнего. В этом последнем пункте, то есть в учении об освобождении добра от зла, или духа от уз материи, гностики входят в соприкосновение с христианством и обезображивают его учение. По их представлению, верховное существо, чтобы дать торжество духу над материей, или, как учили сирийские гностики, чтобы разрушить злое царство демиурга, посылает в мир своего верховного эона69, который, по александрийским гностикам, при крещении соединился с человеком Иисусом и при страданиях оставил Его, а по сирийским — принял только вид человека, не будучи им на самом деле (докетизм). Этот эон сообщил людям гносис, то есть открыл им, что они духовного, божественного происхождения, и указал средства освободиться от материи. Вся деятельность этого божественного посланника, или Христа, тем и ограничивалась; смерть Его не имела у гностиков никакого значения, так как, по александрийским гностикам, страдал человек Иисус, а по сирийским — Божественный эон только казался страждущим. Христос сообщал людям двоякое учение: избранным преподавал духовное учение, которое и имеют гностики, как люди по преимуществу духовные, а чувственное всем вообще людям, которое заключено в книгах Священного Писания и которое содержит вся христианская Церковь. Средства к освобождению от зла, сообщенные Христом и сохраняемые гностиками, — это возвышение духа над материей, при руководстве гносиса, борьба с нею и, наконец, действительная победа духа при посредстве аскетизма. Сирийские гностики, преимущественно пред александрийскими, рекомендовали аскетизм как средство к уничтожению материи и освобождению от нее, запрещая употреблять мясо, вино и прочее, и особенно вступать в брак, так как все это есть служение сатане. Впрочем, аскетизм в некоторых гностических сектах сменился нравственной распущенностью, что, по мнению сектантов, также вело к поруганию и уничтожению материи. Для таких еретиков всякий нравственный закон представлялся только ограничением свободного духа, переходящей формой, которая не должна стеснять человека, достигшего высшего гносиса.

Еретики, державшиеся подобных взглядов, составляют разряд гностиков-антиномистов. Последним актом мировой жизни, по представлению всех гностиков, должно быть восстановление всего, то есть восстановление первобытного дуализма; причем духовный элемент сольется со своим источником, а материя обратится опять в состояние хаотическое, из которого была вызвана.

Главнейшие представители александрийского и сирийского гносиса. Из представителей александрийского гносиса более замечательны: 1) Василид, родом из Сирии, основавший свое еретическое общество в Александрии около 125 года. Система Василида, кроме дуализма, представляет особенно богатое развитие эманации эонов. Последователи его, василидиане, склонявшиеся более к сирийскому гносису, существовали, главным образом, на Западе до IV века. 2) Валентин, родом иудей, из Александрии, принявший христианство. Около 140 года он пришел в Рим, чтобы распространить свое учение, но три раза был отлучаем от Церкви, после чего удалился на остров Кипр, где и основал свою секту; умер около 160 года. Система Валентина замечательна как богатством фантазии в описании развития жизни эонов, так и строгостью мысли и последовательностью изложения. У Валентина истечение эонов совершается попарно: из верховного существа, которое у него называется «глубиною», истекают «мысль и молчание», из этих — «ум и истина», а из последних — «слово и жизнь» и так далее до 30 эонов. Валентин имел большое число последователей, по его имени называвшихся валентинианами и существовавших в IV веке и даже далее. Между его учениками были такие, которые изменяли учение своего учителя и образовывали новые секты, имевшие также много последователей. Таков, например, Вардесан, распространявший свое учение в Сирии при посредстве гимнов, составляемых им самим и его сыном Гармонием.

Из представителей сирийского гносиса замечательны: 1) Сатурнин, выступивший со своим учением в Антиохии около 125 года. Его система представляет строгое развитие дуализма, с отрицанием всякого значения иудейства в деле освобождения добра от зла, с докетизмом и аскетизмом; 2) Татиан, родом из Ассирии, ученик святого Иустина философа, по профессии римский ритор; после мученической кончины своего учителя, во второй половине II века, он возвратился на восток, где и уклонился к гностицизму. При общих началах сирийского гносиса он проповедовал особенно строгий аскетизм, запрещая употребление вина, даже в евхаристии. Его последователи за строгое воздержание получили название энкратитов, а вследствие употребления одной воды при совершении евхаристии — идропарастов, аквариан; 3) Маркион, сын синопского епископа. Когда он увлекся гностическим образом мыслей, то, по преданию, сам отец отлучил его от Церкви. Около 150 года Маркион пришел в Рим, познакомился здесь с гностиком Кердоном, пришедшим из Сирии, и при его помощи окончательно развил свою гностическую систему. Миросозерцание его проще, чем у других представителей гностицизма, — именно у него нет эонов. Но дуализм тот же, что и у всех гностиков: с одной стороны, Благий Бог, с другой — материя, с ее властителем сатаною. Вместо эонов, творцов мира, у Маркиона есть среднее между двумя первыми началами существо — Бог справедливый, демиург, действовавший в Ветхом Завете. При всех своих усилиях спасти человечество от порабощения материи последний не мог ничего сделать до тех пор, пока Сам Благий Бог не сошел на землю и, принявши призрачное тело, не открыл Себя людям как Бог благости и любви. Общество, основанное Маркионом, было многочисленнее всех других обществ сирийского гносиса. Маркиониты, существовавшие в IV веке в Риме, Италии, в Северной Африке, Египте, Палестине и других странах, держались даже до VI столетия.

Представителем антиномистического гносиса был Карпократ, родом из Александрии, где он и основал в первой половине II столетия свою секту; сын его Епифаний распространил ее еще на острове Кефалонии. При общих гностических воззрениях на происхождение зла в мире Карпократ развил свое особое учение об освобождении добра от зла, или, что то же, духа от уз материи. Именно средством для победы духа над материей он признавал, вместо аскетизма, нарушение и ниспровержение всех нравственных законов, направленных, по его представлению, к ограничению свободы духа и порабощению его материей. Соответственно такому учению Карпократ допускал для своих последователей самые безнравственные чувственные наслаждения и таким образом безнравственную распущенную жизнь возвел в своей секте в религиозный подвиг. Секта Карпократа, хотя и небольшая по численности членов, существовала до VI столетия. К подобным же антиномистическим сектам принадлежали секты: антитактов, продициан, или адамитов, и офитов. Антитакты получили свое название от основного пункта своего учения противодействовать (αυτιτάσσεσθαι) при посредстве распущенной жизни нравственному закону еврейского бога-демиурга. Продициане, последователи Продика, называемые также адамитами, как «дети высочайшего Бога, достигшие высшего ведения (гносиса)», не хотели быть связанными никакими нравственными законами. Офиты почитали змия как орудие Софии (эона), сообщившего человеку гносис о его духовной природе, а также отрицали всякий нравственный закон.

§ 34. Манихейство

В начале III века гностические системы начинают терять свое значение. На смену им является новое еретическое учение, по началам сходное с гностицизмом, но отличающееся от него тем, что при полнейшем отсутствии идей греческой философии и иудейского религиозного учения оно представляет в себе смесь христианского учения с началами религии Зороастра. Это еретическое учение есть манихейство, появившееся во второй половине III века в Персии и принявшее характер не столько ереси христианской Церкви, сколько новой религии.

Происхождение манихейства следующее. В 227 году70 парфянская династия Арзакидов, властвовавшая в Персии, сменилась национальной персидской династией Сасанидов. С восстановлением отечественного государственного устройства у персидских магов появилось стремление восстановить и древнюю отечественную религию Зороастра во всей ее чистоте. Но в среде магов произошло разделение: одни из них — и большинство — изменили несколько древний дуализм, подчинив оба начала, доброе и злое (Ормузда и Аримана), одному верховному существу; другие, напротив, держались строгого дуализма и образовали даже особую религиозную партию магуссеев71. Во время борьбы этих партий один из магов, принадлежавший к последней из них, по имени Манес, славившийся своею ученостью, под влиянием христианства, распространявшегося на границах Персии, и гностических воззрений, также бывших в ходу на Востоке, задумал объединить христианство с дуалистической религией Зороастра, находя сходство между ними. Манес сначала было принял христианство и даже был пресвитером в Агваце, но был отлучен от Церкви за свой персидский дуализм; затем он является при дворе персидского царя, Сапора I, приобретает его благосклонность, но по проискам противной партии магов около 270 года принужден бежать в Индию. Здесь, заключившись в пещеру, он обдумал свою систему и изложил ее в сочинении, известном под названием Ертенки-Мани, которое составило для его последователей евангелие. Возвратившись в Персию, он снискал благосклонность царя Гормизда, но при его преемнике, Варане I (276 г.), признанный побежденным в споре с магами, был казнен.

Система манихейства следующая. От вечности существуют два царства: царство духа — добра и света — и царство материи — зла и мрака. Первое состоит из пяти чистых стихий: огня, воздуха, света, воды и земли; второе — из пяти нечистых: бури, тины, тумана, дыма и бессветного жара; в первом властителем является Бог добрый, во втором — злой демон; первого окружают двенадцать, истекших из него чистых духов-эонов, второго окружают духи тьмы, которые как между собою, так и со своим властителем находятся в постоянной вражде. Между обоими царствами вечная и враждебная противоположность. Однажды демоны издали увидели очаровательный блеск царства света и из зависти к гармонии и порядку, существующему в нем, сделали на него нападение. Но Отец света для защиты границ своего царства произвел из себя эона — Матерь жизни, который для непосредственной борьбы с духами тьмы производит еще нового эона — Первого Человека, называемого у манихеев еще Христом, Иисусом, Словом, Сыном Божиим. Первый Человек, вместе с пятью чистыми стихиями, вступает в борьбу с демонами, но истощается в ней до того, что демоны успевают овладеть частью его светлого существа. В таких обстоятельствах Отец света на помощь ему производит еще эона — Животворящего Духа. Этот освобождает от опасности не поглощенную еще царством тьмы часть Первого Человека и помещает ее в солнце. Эта часть эона есть бесстрастный Иисус или бесстрастный Сын Человеческий, часть же, поглощенная царством тьмы, есть страждущий Иисус, страждущий Сын Человеческий. Таким образом, чрез страждущего Иисуса в середине между двумя царствами происходит смешение светлой материи с материей тьмы. Страждущий Иисус в этом случае делается «душою мира» — при помощи Животворящего Духа он образует видимый мир, в котором перемешано духовное с материальным. Но световая материя стремится к освобождению от уз материи тьмы, чему помогает и бесстрастный Иисус, присутствующий на солнце, притягивая ее к себе, и Животворящий Дух, носящийся в эфире, очищая ее и препровождая в солнце. Сатана замечает освобождение страждущего Иисуса и, чтобы положить этому конец, предлагает своим духам собрать все имеющиеся в царстве тьмы частицы света в одно место и заключить их в материю. Действительно, демоны собирают частицы света, и сатана, облекши их в материю, творит таким образом человека по образу Первого Человека — эона, красотою которого он был поражен. Частицы света, сосредоточенные в одном месте, в человеке, составляют его разумную душу. Чтобы последняя не узнала о своем духовном происхождении, сатана запрещает человеку вкушать от древа познания. Но бесстрастный Иисус, явившись на землю в образе змия, научает его вкусить от древа познания, и человек узнает таким образом о своем происхождении. Чтобы затмить это сознание, сатана задумал раздробить разумную душу человека. Из материи и оставшихся еще небольших частей света он создает жену, в которой, по незначительности света, берет перевес материя, чувственность. От брачного союза человека с нею рождаются дети, от последних нарождаются новые поколения людей и так далее, при этом разумная душа, разделяясь по отдельным личностям, дробится на мелкие частицы, которые удобно удерживаются в материальных телах, как в темницах. Царство тьмы, таким образом, совершенно овладело духовной природой и посредством ложных религий — иудейства и язычества — продолжало поддерживать свое обладание. Но вот для освобождения своей страждущей половины бесстрастный Иисус сходит с солнца на землю, принимает только вид человека-Христа (докетизм), обращается с людьми, открывает им об их духовном происхождении и научает, как освободиться от материи. Ученики Христа, как люди, в которых материя взяла перевес над духом, извратили его учение. Предвидя это, Христос обещался после себя послать в мир Параклита — Духа Утешителя, чтобы он очистил его учение от всякой примеси чувственности, продолжил и исполнил его дело. Параклит, действительно, явился в лице Манеса и открыл царство Божие. Теперь душа мира, узнавшая вполне о своем происхождении, при помощи Животворящего Духа, обитающего в воздухе, освобождается от оков материи, впрочем, только в одном человеке, так как в нем только она дошла до самосознания. Средство к освобождению от материи — это строгий аскетизм. Поэтому Манес проповедовал удаление от брака, запрещал употребление вина, мяса и прочего, запрещал даже срывать растения и убивать животных, так как в тех и других находится душа мира, хотя и в бессознательном состоянии. Последним актом мировой жизни, по системе Манеса, как и по системам гностиков, будет восстановление первоначального дуализма, когда этот видимый мир сгорит и мировая душа возвратится к своему источнику. Сатана со своим царством будет уже бессилен тогда. Секта манихеев распространилась преимущественно в западной половине Римской империи и особенно была сильна в IV и V веках. Против манихеев издавали строгие законы Диоклетиан (287 г.) и христианские государи IV и V столетий, но секта их не уничтожалась, скрываясь только на время и затем снова являясь, хотя и под другими названиями.

§ 35. Ересь антитринитариев

Ереси евионитов, гностиков и манихеев были результатом смешения христианства с иудейством, греческой философией и персидской религией Зороастра и создавались скорее на почве иудейской или языческой. Ересь антитринитариев, или монархиан, представляет явление совершенно другого рода. Допуская только отчасти иудейские или языческие воззрения и развиваясь в среде самого христианства, она составляет результат стремлений ограниченного человеческого ума уяснить и постигнуть одним разумом, без пособия веры, богооткровенное учение, составляющее тайну для человека и принимаемое только верою.

Когда появилось в церковном просвещении научное направление, то Церковь отнеслась к нему довольно благосклонно. В христианских обществах восточной половины Римской империи, составившихся из народов, наследовавших греческое образование, разумное отношение к вероучению развилось особенно сильно и притом с благодетельными последствиями для Церкви. При пособии разума христианское вероучение облеклось в научную систему, развивалось и уяснялось точнее и определеннее в сознании верующих, предохранялось от примеси суеверий и предрассудков, неизбежных при отсутствии разума веры и тому подобное. Но, допуская участие разума в деле религии, Церковь всегда требовала, чтобы он действовал в послушании вере, то есть его деятельность должна всегда ограничиваться известной, свойственной ему областью, не касаясь области веры, так как в противном случае один разум, без света веры, может довести до искажения вероучения, до ереси. Ересь антитринитариев появилась в Церкви именно вследствие предоставления никоторыми членами ее разуму исключительного, в ущерб вере, значения в деле религии. Предметом ее был главный христианский догмат о единстве и троичности Бога.

Учение о Едином Боге, бывшее главным догматом иудейской религии, сделалось главным догматом и религии христианской. Но в христианстве, как религии совершеннейшей, этот догмат раскрыт точнее, чем в иудействе: именно христианство предлагает учение о Едином Боге в Трех Лицах. С самых первых времен Церковь содержала это учение именно так, как оно заключается в Откровении. Но нашлись люди, для которых простая вера в откровенное учение о Святой Троице казалась недостаточной. Получив научное образование и усвоив себе вследствие сего привычку разрешать все вопросы и явления жизни по началам разума и науки, ясно и отчетливо, некоторые из христиан решились и догмат о Святой Троице подвергнуть научному разъяснению, низводя таким образом богооткровенное учение на степень обыкновенного предмета для рассуждения. Поставляя вопрос, как один Бог может быть в Трех Лицах, они находили, что допущение единства и троичности в Боге в одно и то же время есть само в себе противоречие, не допускаемое требованиями разума; почему и пришли к признанию только единства в Боге и отрицанию в Нем троичности. Державшиеся такого неправильного учения о Святой Троице, по всей справедливости признаны были Церковью за еретиков, называвшихся антитринитариями (противотроичниками) или монархианами (допускавшими в Боге единое Лицо). По различию взглядов этих еретиков на Лица в Боге, или как на силы Его, или как на формы Его проявлений, они разделяются на два класса — на динамистов и модалистов. Учение динамистов следующее: Бог есть в строгом смысле единое Существо; Лиц в Нем нет. Что же касается Второго Лица Святой Троицы, Сына Божия, и Третьего, Святого Духа, то это не Лица Божественные, имеющие отдельное, личное бытие, а только божественные силы, то есть силы одного и того же Бога. Так, Второе Лицо есть божественная сила, посредствующая между Богом и миром, или орудие Бога, посредством которого Он проявляет Себя в мире; эта сила существует в Боге от начала, явилась на земле в лице Иисуса Христа, со времени Его сверхъестественного, наитием Святого Духа, рождения от Девы Марии, и действовала в Нем до конца Его жизни. Дух Святой есть божественная сила, которой свойственны известные действия — освящение, сообщение благодатных даров и прочее. Антитринитарии-динамисты в учении о Втором Лице Святой Троицы напоминают евионитов. Антитринитарии-медалисты, также допуская в Боге единое существо, в Лицах Святой Троицы видели формы или образы, в которых Оно открывается миру. Так, в Ветхом Завете Бог открывался в образе или форме Бога Отца, в Новом Завете для искупления рода человеческого Он явился в форме или в виде Сына, в лице Иисуса Христа страдал и умер, отчего этого рода еретики называются еще патрипассианами (допускавшими страдания Бога Отца); наконец, в виде Духа Святого Бог является в благодатном освящении и возрождении людей. Таким образом, и этого рода антитринитарии отрицали личное бытие Лиц Святой Троицы. Их учение о воплощении напоминает учение гностиков-докетов о том же предмете.

В ряду антитринитариев-дииамистов самое видное место занимает Павел Самесатский (из сирийского города Самосаты), занимавший во второй половине III века епископскую кафедру в Антиохии. Проводя в своем учении строгий еврейский монотеизм, он утверждал, что Иисус Христос в строгом смысле не есть Бог; в Нем от рождения обитала в высшей степени, чем в ветхозаветных пророках, божественная мудрость, или божественный разум; только в нравственном смысле Он может быть назван Сыном Божиим. Епископы Церквей, ближайших к Антиохии, скоро заметили ересь Павла Самосатского и собирали для рассуждения о нем несколько соборов, но он всегда успевал скрыть свое настоящее учение. Только на последнем соборе (269 г.) пресвитеру Мальхиену, бывшему наставнику одного софистического училища в Антиохии, удалось посредством диалектического спора торжественно обличить его в ереси, после чего Павел был осужден и извержен из сана. Но он нашел себе поддержку в Зиновии, царице Пальмирской, которая тогда владела Сирией, и удержал за собою антиохийскую кафедру до 272 года, когда император Аврелиан, поразивши Зиновию, изгнал по просьбе христиан Павла из Антиохии и предоставил епископскую кафедру избранному на его место Домну. Последователи Павла Самосатского под именем павлиан существовали до IV столетия. Из представителей учения антитринитариев-модалистов особенно замечателен Савеллий, птолемаидский (в Египте) пресвитер (250-260 гг.). Его учение представляет полнейшее развитие системы монархиан-модалистов; он первый ввел Третье Лицо Святой Троицы, Святого Духа, в круг своего созерцания и таким образом закончил их учение. У Савеллия Бог есть безразличное Единство; Он открывается в мире в различных видах бытия и под различными именами: то как Отец, то как Сын и Дух Святый. Отдельного бытия Второе и Третье Лица Святой Троицы не имеют. Против Савеллия восстал Дионисий, епископ Александрийский (261 г.), и осудил его на соборе Александрийском. Дионисий, епископ Римский, которому было сообщено об ереси Савеллия, также подверг его осуждению на соборе Римском (262 г.).

Относительно ереси антитринитариев следует заметить, что она вообще не имела большого вредного влияния на ход церковной жизни. Это были только первые слабые попытки разума низвести откровенное учение на степень обыкновенного умозрения.

§ 36. Монтанизм

В ряду ересей II и III веков монтанизм представляет собою явление особого характера. Монтанистическое учение имеет характер не столько еретический, сколько раскольничий. Исходный пункт монтанизма, в противоположность антитринитариям, — отрицание участия разума в деле веры и слепая вера во все откровенное, граничившая с суеверием. Основателем монтанизма был некто Монтан, родом из мизийской деревни Ардавы, на границе с Фригией, человек совершенно неученый; он жил и действовал во второй половине II века. Со своим учением Монтан выступил, спустя немного после обращения в христианство, в Пепузе, что во Фригии72, отечестве сумасбродного культа Кибеллы. Будучи строгим до фанатизма ревнителем благочестия, понимаемого в смысле совершения внешних подвигов, Монтан, под влиянием еще верования о наступлении тысячелетнего царства Мессии, возымел мысль усилить строгость церковной дисциплины с целью приготовления ко вступлению в это царство. Вообразив себя вдохновенным свыше пророком, тем Параклитом, которого обещал послать на землю Спаситель, он в состоянии исступления, или экзальтации, начал проповедовать о своем назначении очистить Церковь от примеси чувственности, привести ее членов в меру возраста совершенна. Люди, умевшие различать истинных пророков от ложных, с негодованием порицали Монтана; но люди невежественные, прельщаясь мнимою святостью его жизни и даром пророчества, напротив, увлекались его учением, и некоторые сами начинали пророчествовать так же сумасбродно, как Монтан. Между прочим к Монтану присоединились две женщины — Прискилла и Максимилла, которые, подобно ему, говорили бессмысленно, неуместно и странно. На Востоке, где впервые появился монтанизм, он, вследствие значительного развития там церковного просвещения, не имел большого значения и скоро был осужден; но на Западе, где уровень церковного просвещения стоял на низшей степени, монтанистический образ мыслей, занесенный сюда в конце II века, распространился очень сильно. Римские епископы Елевферий и Виктор, приняв в общение пришедших с Востока монтанистов, сами склонились к их образу мыслей. Только в 193 году ученый еретик-антитринитарий Праксей, пришедший с Востока, успел отклонить Виктора от монтанизма, но последний, хотя и прекратил общение с монтанистами, все-таки держался монтанистических взглядов, доказательством чего служит его спор о времени празднования Пасхи. Карфагенская Церковь вполне усвоила воззрения Монтана: пресвитер Тертуллиан, увлеченный строгими правилами жизни монтанистов и сделавшийся сам монтанистом, облек даже монтанистическое учение в систему.

Учение монтанистов в сущности не было отлично от общецерковного учения; в противоположность гностикам и антитринитариям они держались во всем положительного учения Церкви. Главный пункт, в котором они погрешали против Церкви, — это их учение о продолжении в Церкви откровения и чрезвычайных благодатных даров. По их понятию, Церковь Божия на земле развивается под водительством благодати постепенно и имеет свои возрасты. Так, под водительством откровения в Моисеевом законе, она была в периоде отрочества, под благодатью Христовою или Евангелием — в периоде юности, при откровениях чрез Монтана и других пророков Церковь вступила в период мужества. Но новые откровения монтанистов направлены не к сообщению нового догматического учения, а к переустройству собственно церковной жизни на более строгих началах. Поэтому монтанисты проповедовали строжайший аскетизм, удаление от брака, соблюдение особых постов, кроме положенных Церковью, и тому подобное. Во время гонений монтанисты заповедовали всеми силами стремиться к получению мученических венцов; если же случалось кому отпасть от Церкви, то таких они положительно запрещали принимать обратно в общение с Церковью. Все впавшие в тяжкие грехи, например убийцы, прелюбодеи и тому подобные грешники, по мнению монтанистов, также не должны быть принимаемы в Церковь, если бы они даже и раскаялись. Вообще монтанисты всю жизнь христиан обставляли самыми строгими правилами, определяя даже цвет (траурный) платья для женщин. Их аскетические требования приводили к отрицанию всех земных радостей, всего, что имело в себе вид любви к миру и наслаждения в мире, хотя бы самого невинного, например искусством или наукой. Вся эта внешняя строгость жизни нужна была для того, чтобы достойным образом вступить в Царство Христово, которое откроется в Пепузе и будет существовать тысячу лет. Допуская возможность излияния даров Святого Духа на всякого верующего и поставляя своих пророков выше епископов, монтанисты тем самым отрицали всякое значение иерархии в Церкви и прерывали всякое единение с нею. Поэтому Церковь отделяла их от себя, как сектантов. Образовав отдельное общество, монтанисты называли себя духовными христианами, а всех православных — душевными. Под управлением своего патриарха, обитавшего в Пепузе, монтанисты существовали до VI столетия и даже далее.

§ 37. Хилиазм

Учение о наступлении на земле чувственного тысячелетнего царства Христова, известное под названием хилиазма, не только составляло принадлежность еретических систем — евионитов, монтанистов, но было принимаемо даже некоторыми отцами и учителями Церкви. Начало хилиазма восходит ко временам дохристианским. Большинство иудеев, как известно, видело в обетованном Мессии не Искупителя от греха, проклятия и смерти, а земного царя, который устроит свое царство на земле и предоставит славу и власть иудейскому народу. Иудеи, принявшие христианство, внесли такие воззрения и в Церковь, тем легче, что христиане, по слову Спасителя, ожидали Его славного второго пришествия. Тяжелая участь христиан во время всевозможных преследований и страданий еще более укрепляла некоторых из них в той мысли, что необходимо должно наступить на земле славное тысячелетнее царство. В этом чувственном смысле христиане, разделявшие хилиастические воззрения, объясняли ветхозаветные и новозаветные пророчества, особенно Апокалипсис, в котором, между прочим, говорится73, что сатана будет связан на тысячу лет, что мученики за Христа оживут и будут царствовать с Ним тысячу лет. Хилиазм особенно был распространен во II веке в церквах малоазийских и фригийских. Папий Иерапольский, Иустин Философ, Тертуллиан, Ириней и другие разделяли ошибочные хилиастические воззрения. Впрочем, Ириней представлял тысячелетнее царство Мессии как переходную ступень для благочестивых к Царству Небесному. В III веке в Египте также сильно распространился хилиазм. Здесь под предводительством епископа Непота целая Арсеноитская область держалась хилиазма и отделилась даже от Александрийской Церкви.

Хилиазм, как заблуждение у еретиков и как ошибочное мнение у православных, встретил при своем появлении опровержение со стороны Церкви. Опровергая монтанистов, евионитов и гностика Керинфа, Церковь вместе с тем опровергала и хилиастические воззрения, входившие в учение этих еретиков. То обстоятельство, что хилиазм был составной частью учения еретиков, особенно содействовало его уничтожению между православными. Ревностным обличителем хилиазма был, между прочим, римский пресвитер Каий († около 217 г.), вступавший в диспут с главою римских монтанистов, Проклом, и написавший сочинение об этом диспуте. Обличителем египетских хилиастов является известный Дионисий, епископ Александрийский, который, следуя аллегорическому и таинственному объяснению Священного Писания александрийской школы, по своим убеждениям был ревностным противником буквального и чувственного понимания пророческих сказаний. Непот, епископ Арсеноитский, не сочувствуя направлению александрийской школы, написал в опровержение его сочинение под названием «Обличение аллегористов», в котором тысячелетнее царство Христово, изображенное в Апокалипсисе, принимал за царство земное с земными удовольствиями. Дионисий Александрийский, в опровержение Непота, не только написал сочинение «Об обетованиях», но даже лично вел диспут с хилиастами и на соборе 255 года успел убедить многих из арсеноитских христиан отказаться от хилиазма. Затем, когда в начале IV века христиане освободились от гонений и для Церкви наступили более или менее спокойные времена, мечтания хилиастов о тысячелетнем на земле царстве Христовом уничтожились сами собою.

Глава IV Богословская письменность и наука

§ 38. Мужи апостольские, их жизнь и творения

Под названием мужей апостольских известны в истории Церкви непосредственные ученики апостолов, лично обращавшиеся с ними и нередко бывшие их ближайшими сотрудниками. Творения их носят на себе характер писаний апостольских, и это составляет их отличительную черту. К мужам апостольским, творения которых дошли до настоящего времени, принадлежат:

1. Апостол Варнава74, иудей рассеяния из Кипра, принадлежавший к сословию левитов. По преданию, он был в числе семидесяти учеников Спасителя. В христианской Церкви он является действующим на самых первых порах. Так, он продал свою землю и вырученные за нее деньги положил к ногам апостолов; он же представил Савла апостолам, как обращенного ко Христу чудесным образом; он же устраивал вместе с Савлом, или Павлом, Церковь из язычников в Антиохии и, наконец, он же является ревностным сотрудником Павла в проповеди между иудеями рассеяния и язычниками, равно как на соборе Апостольском является ревностным противником иудействующих христиан. Когда апостолы разошлись на проповедь в разные страны, Варнава также избрал местом своей деятельности Кипр, где и умер смертью мученика, уже после разрушения Иерусалима в 70 году. Варнаве приписывается одно послание, которое с самых древних времен известно было под его именем. Содержание его вполне соответствует тем убеждениям, которые Варнава проводил в своей деятельности, известной из Деяний апостольских. Как в Антиохии и Иерусалиме на соборе Апостольском он восставал против обязательного для христиан исполнения обрядового закона Моисеева, так и в своем послании он доказывает, что Ветхий Завет с пришествием в мир Господа Иисуса Христа должен уступить место Новому Завету, что после страданий Искупителя иудейские жертвы потеряли свое значение и прочее. Вместе с тем Варнава предохранял уверовавших во Христа от увлечения иудейством. Такие мысли, очевидно, направлены против еретиков-евионитов, которые со времени Апостольского собора стали организовываться в отдельное общество. Кроме догматического учения, в послании Варнавы есть и нравственное — о путях жизни.

2. Святой Дионисий Ареопагит. Он родился в Афинах от знатных родителей, путешествовал по разным странам для приобретения образования и пред своим обращением в христианство занимал в Афинах должность члена ареопага. Апостол Павел своею проповедью в ареопаге (около 54 г.) обратил ко Христу, между прочим, и Дионисия и его же поставил первым епископом Афинским. В сане епископа Ареопагит ревностно заботился о распространении веры Христовой, для чего отправлялся с проповедью в разные страны. Он скончался мученически, хотя неизвестно, где и в какое время. Творения, известные нам под именем Дионисия Ареопагита, следующие: о небесной иерархии, о церковной иерархии, об именах Божиих, о таинственном богословии и 10 писем к разным лицам75. Характеристическая черта всех этих сочинений — возвышенное и глубокомысленное богословствование. В первом из них излагается учение о девяти чинах ангельских с объяснением свойств и обязанностей каждого; во втором — степени церковной иерархии с таким же объяснением; в третьем — разъясняется значение имен Божиих, употребляемых в Священном Писании, и в четвертом — трактат о том, что все человеческие представления и определения Бога не выражают Его сущности и что боговедение должно состоять в созерцании непостижимого Божественного Существа в таинственно-поучающем молчании и во мраке, преисполненном неземного света.

3. Святой Климент, третий епископ Римский (92-101 гг.). Обращенный в христианство апостолом Петром, он был сотрудником апостола Павла в распространении Церкви, как свидетельствует об этом сам Павел76. Свою веру во Христа Климент запечатлел мученической смертью при Траяне (101 г.). Памятником его деятельности на пользу Церкви осталось его «Послание к коринфянам». Еще во времена апостолов в Коринфской Церкви образовались религиозные партии: одни называли себя учениками Павловыми, другие Петровыми, иные Аполлосовыми, а некоторые, наконец, Христовыми. Апостол Павел по этому, между прочим, случаю писал к коринфянам свои послания. Но и после смерти апостола партии не уничтожились; некоторые из коринфян решительно отказались от повиновения иерархии и даже стали лишать священнослужителей принадлежащей им иерархической власти, присваивая себе их право учительства. Следствием этого могло быть и действительно было искажение христианского вероучения, — именно, отложившиеся от иерархии коринфяне дошли до сомнения в истине воскресения мертвых. Благомыслящие члены Коринфской Церкви в таких обстоятельствах обратились к посредничеству Церкви Римской, предстоятелем которой был ученик апостолов, святой Климент. Послание святого Климента к коринфянам, написанное от лица Римской Церкви, по всей вероятности, после окончания гонения Домициана, было ответом на их просьбу. Проникнутый духом апостольской любви и кротости, святой Климент в своем послании убеждает своевольных коринфян смириться, покаяться и покориться своей иерархии. В доказательство необходимости повиновения пастырям Церкви святой Климент приводит то, что священная иерархия, таинства и вообще все церковное устройство имеет божественное происхождение. Кроме того, в своем послании святой Климент обличает заблуждение коринфян относительно воскресения мертвых. В стремлениях своевольных коринфян освободиться от власти иерархии и присвоить себе права учительства нельзя не видеть стремлений еретиков-язычествующих, которые еще в апостольские времена желали быть законоучителями, хотя сами не разумели ни того, о чем говорили, ни того, что утверждали77. Поэтому и послание святого Климента, направленное против беспорядков, производимых ими в Церкви Коринфской, имеет целью учением о повиновении иерархии в делах веры предохранить христиан от увлечения своевольным учением еретиков. Послание святого Климента было в большом уважении в древней Церкви, так что читалось при богослужении наравне с книгами апостольскими. Клименту приписываются еще некоторые сочинения: 1) «Второе послание к коринфянам», которое, впрочем, изложено не в форме письма и в принадлежности которого святому Клименту было еще в древности сомнение; 2) «Беседы святого Климента», или так называемые «Клементины», которые положительно не могут принадлежать святому Клименту, так как в них излагается учение евионитов-гностиков и они, очевидно, составляют произведение еретиков; 3) собрание в 8-ми книгах постановлений апостольских, в которых, однако, есть указания на предметы и события II и III веков; 4) собрание 85-ти правил апостольских, которые, однако, собраны не одним лицом и во время позднейшее, как это видно из самого состава и содержания этих правил.

4. Святой Игнатий Богоносец, епископ Антиохийский, в конце первого и начале второго столетия ученик Иоанна Богослова. За исповедание веры во Христа в 107 году он был по приказанию Траяна препровожден в Рим и там в Колизее брошен на растерзание львам. От святого Игнатия Церковь имеет семь посланий, которые он писал во время своего путешествия в Рим на место казни: к ефесянам, магнезианам, траллийцам и римлянам (написанные из Смирны), к Поликарпу, епископу Смирнскому, смирнянам и филадельфийцам (написанные из Трояды). Великий апостольский муж, убеждая встречавших его на пути христиан сохранять правую веру, по преданию апостольскому, захотел письменно изложить для них свои наставления78. Распространение ересей евионитов и докетов особенно смущало ревностного пастыря. Поэтому, излагая в своих посланиях с особенною ясностью положительное учение Церкви о божественности лица Иисуса Христа и Его человеческой природе, святой Игнатий в сильных выражениях опровергает учение евионитов об Иисусе Христе как простом человеке и докетов — о том, что Он принимал человеческую плоть только видимым образом. Предохранительным против увлечения ересями средством святой Игнатий, подобно Клименту Римскому, выставлял повиновение всех верующих в делах веры богоучрежденной иерархии, особенно епископам. По мысли святого Игнатия, единство Вселенской Церкви состоит в тесном союзе паствы с иерархией, так как при этом только союзе возможно единство веры. По отзыву Поликарпа Смирнского79, послания святого Игнатия содержат в себе образцы веры, терпения и всякого назидания о Господе нашем.

[67] 1 Ин. 4, 2, 3. 2 Ин. 7.

[68] Откр. 2, 14, 15.

[69] У Керинфа: "Вышнего Христа"; у Василида: "Ум"; у Валентина: "Иисуса, Сотира"; у Маркиона же: "Сам Благий Бог явился на землю".

[70] Смена династии произошла в 226 г. См.: Болотов. Цит. соч. Т. II. С. 262. — Ред.

[71] Магуссеи — леаги. — Ред.

[72] Отчего монтанисты называются также пепузианами, фригиянами и катафригиянами.

[73] Откр. 20, 2-6.

[74] Собственно его имя было Иосия; апостолы называли его Варнавою, что значит сын утешения (Деян. 4, 36).

[75] Против древности сочинений, известных под именем Дионисия Ареопагита, и принадлежности их этому апостольскому мужу имеется много основательных возражений. Написание их ученые историки относят к концу IV или началу V века. Но это не бросает тени на самое содержание сочинений, так как в них содержится истинное и здравое церковное учение.

[76] Флп. 4, 3.

[77] Тим. 1, 7.

[78] Послание к римлянам, разумеется, христианам, впрочем, имеет свою особенную цель — убедить их не заботиться об освобождении его от предстоящей мученической смерти, которой он сам предавал себя ради любви ко Христу.

[79] Евсевий. Церк. ист. Кн. 3. Гл. 36. С. 114.