За Урал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

II. Город Пермь.

Что можно сказать о городе, проведя в нем несколько часов, если даже коренные жители на вопрос — что интересного в Перми, отвечают, что ничего нет.

— А куда следует пойти? На что обратить внимание?

— Некуда… Не знаю… Не на что…

Вот ответы, которые мне приходилось слышать в гостинице, в магазинах, даже в клубе от местных жителей, начиная с торговца и кончая офицером. В наилучшем книжном магазине не нашлось тоже ни путеводителя, ни исторической брошюрки и ни малейших сведений. Немудрено поэтому, что в Перми до прошлого года не было хотя бы маленького музея, какие существуют во многих уральских и сибирских городах. Общественная библиотека, куда вход учащейся молодежи воспрещается, получает от города средства незначительные, достаточные лишь на новые журналы, а новые книги приобретаются на доходы от публики. Невелики, вероятно, эти доходы, если в библиотеке, где из новых писателей лучшим спросом пользуется, как мне сообщали, Чехов, имеются этого автора только “Невинные речи”, а других вещей, составивших Чехову имя, приобрести еще не успели.

Помимо церквей и школ, здесь немало благотворительных учреждений, существует театр, имеются клубы и летние сады, издаются очень тщательно Губернские Ведомости, а недавно положено начало музею, но он так еще мал, всего в две комнаты, что кроме нескольких коллекций, как, например, камней, насекомых, древесных пород, яиц, монет и денежных знаков — почти ничего не имеет.

Пристань в Перми

О происхождении самого названия города было много споров и разногласий. Одни говорили, что Пермь произошла от слова Пармия, то есть гористая страна, другие утверждали, что слово parma означает украину, но более вероятное объяснение можно встретить в изданиях XVIII столетия , где говорится прямо, что имя Пермь осталось от древней северной области Биармии, которая еще до Рюрика имела своих государей.

Первым селением на этом месте была деревня “господ баронов” Строгановых, пожалованная в 1558 году царем Иоанном Грозным; затем по открытии здесь медной руды, построен был медеплавильный завод по повелению Петра I, в 1723 году. Получив название Ягошихинского, завод в царствование Елизаветы был пожалован графу Воронцову, но в виду многих выгод от речного пути до Каспийского моря, в виду возраставшей торговли и населения, в 1781 году завод был переименован и возведен в степень губернского города, а через пять лет в нем уже было основано главное народное училище, “в коем юношество всякого звания обучалось различным знаниям на природном языке”,— а также были назначены три ярмарки.

Такова в кратчайших словах история Перми.

Теперь это город с 35-тысячным населением, с судоходством по Каме в Волге и с железною дорогой через Урал до начала Сибири. Город служит складочным местом для товаров, которыми меняются Азия с среднею Россией, и на здешних пристанях грузится и разгружается товаров на десятки миллионов рублей.

Заговорив о городе, нельзя не упомянуть о заводе сталепушечном, который в значительной степени содействовал и продолжает содействовать благополучию Перми. Он, впрочем, имеет собственный интерес и свою историю, и деятельность его известна далеко за пределами России; но, не будучи специалистом, трудно передать что-либо о таком великане, где занято работою около трех тысяч человек. Завод расположился под самою Пермью, верстах в трех или четырех от города, при речке Мотовилихе, отчего и получил название Мотовилихинского. С одной стороны его проходит русло Камы, а с другой находится станция Уральской железной дороги. Здесь выделывается много всевозможных вещей, начиная с гранат и пушек и кончая паровыми и пароходными машинами: кроме того, в конце восьмидесятых годов введена электрическая отливка по способу Н.Г. Славянова, применяемая для исправления машин и спайки колоколов.

Кто бывал на Урале и не видал заводов, — тот не видал ничего!.. По крайней мере, так говорят сами уральцы, и до некоторой степени они правы, потому что заводы эти поражают своею грандиозностью, и первый из них, который встречается на пути туриста, есть Мотовилихинский.

III. Мотовилиха. — Сталепушечный завод.

Я уже ранее слыхал немало рассказов об этом заводе, слыхал о знаменитом молоте, который весит три тысячи пудов и при работе потрясает не только здания, но и землю на несколько сажен вокруг. Взглянуть на все это, хотя бы и мимоходом, мне представлялось очень заманчивым.

Попросив разрешение на осмотр, я получил немедленно пропуск и провожатого, с которым мы несколько часов ходили по заводу, но, повторяю, без специальной подготовки трудно рассказать о том, что я видел, о всех интересных подробностях, благоустройстве и деятельности этого “царства металла”. Самый завод с его зданиями, разбросанными по громадной площади, и прилегающее к заводу село Мотовилиха с 12-тысячным населением представляют собою почти что город.

Мотовилихинский завод

Сейчас же, едва входишь во двор, стоит на особом постаменте огромная чугунная пушка, отлитая в шестидесятых годах, заряжающаяся с дула круглым ядром. Это единственный экземпляр, оставшийся при заводе в виде памятника - потому что тип таких гладкоствольных пушек оказался неприменимым к делу и был оставлен. Для более удобного передвижения тяжестей и доставки материалов, по всему двору проложены узкие рельсы железной дороги. Обходя все отделения, где производится сверление пушек, нарезка орудийных стволов, достигающая математической точности, изготовление шрапнелей, лафетов, паровых машин, котлов и т. п., я более всего заинтересовался грандиозным зрелищем, о котором ранее не мог составить никакого представления, хотя и слыхал немало рассказов. Это кузнечно-молотовая и сталелитейная фабрика, составляющая одно из заводских отделений. Здесь, помимо гиганта, 50-тонного молота (тонна равняется 60 пудам), имеются еще несколько второстепенных молотов: в 15 тонн (900 пуд.), в 12, 8, в 5, то есть в 720 пуд., в 480 пуд., в 300 пуд. и т. д., кончая легким, 20-пудовым. Немудрено поэтому, что при действии всех молотов земля дрожит почти на версту.

Царь-пушка на Мотовилихинском заводе

Не говоря о других, главный молот оставляет на зрителя, непосвященного в заводские подробности, страшное впечатление, особенно если уже известно, что эта падающая и поднимающаяся масса равняется 3,000 пуд., а при действии верхнего пара может быть увеличена сила удара вдвое и даже втрое, т. е. доведена почти до 10,000 пуд. Тогда под молотом можно ковать слиток в несколько тысяч пудов! Впрочем эти страшные удары рассчитаны до такой тонкости, до такой мелочи, что тот же самый молот, который, падая на наковальню и потрясая землю, в силах сжать и сплюснуть 3-тысячный слиток, может ударить по карманным часам, положенным на наковальню, так, что разобьется лишь стекло, а часы останутся невредимы. Но можно ударить и так, что от этих часов не останется даже пыли.

Глубина фундамента под молотом достигает 16 сажен, а чугунный “стул”, т. е. основание для наковальни, весит 40,000 пуд. Благодаря весу и тому, что стул этот отлит на здешнем заводе не частями, а целиком, устройство молота считается образцовым и первым в России.

Царь-молот Мотовилихинского завода

Когда я вошел в это отделение, земляной пол уже дрожал под моими ногами. Повсюду сияли адские пасти печей, и удары нескольких молотов заглушали всякие другие звуки. Никогда в жизни мне не приходилось еще видать такой силы, как этот гигантский молот, распоряжающийся формами металлического слитка чуть не в тысячу пудов с такою же легкостью, с какою ребенок распоряжается формами хлебного шарика.

Много разнообразных картин промелькнуло перед моими глазами. Я видел, как текла, словно масло, шипящая и сверкающая расплавленная сталь, видел, как из калильной печи выдвигалось толстое металлическое бревно, как подхватывалось оно и на цепях подводилось к молоту, как молот при первом же ударе оставлял на этом гигантском слитке свой решающий след; видел сияющие пасти печей, перед которыми невозможно, кажется, пробыть и десяти минут, потому что лицо и руки жжет как при сильнейшем пожаре, а между тем рабочие переносят это легко. Впрочем — легко ли?..

Печи отапливаются здесь четырьмя различными средствами: нефтью, дровами, каменным углем и газом, причем последние получают газ из 60 генераторов по трубам.

Обращаясь к историческим данным, мы узнаем, что завод был начат постройкою в 1736 году на землях, принадлежавших Строганову, в 1738 г. пущен в дело, в 1757 отдан гр. Воронцову, Михаилу Илларионовичу, а в 1780 поступил обратно в казну. В то время он именовался казенным медеплавильным заводом и вместе с соседним заводом, Ягошихинским, выплавлял меди от 7 до 8 тысяч пуд. в год, которая преимущественно отправлялась в Екатеринбург на монетный двор. Но в шестидесятых годах нынешнего столетия было решено его закрыть за истощением руды и основать на его месте сталепушечный завод под именем Пермского или Прикамского.

Молотовой цех Мотовилихинского завода

В заводской конторе, между прочим, можно приобрести на память фотографические снимки различных зданий, подробностей и видов завода. Это небольшие рисунки, очень недурно исполненные, наклеенные на картон с отпечатанными, в виде виньетки, достопримечательностями завода; тут изображен и паровой большой молот, и река Кама, образцы изделий и пушек, и общий вид, так что туристу, желающему сохранить воспоминания о заводе, предоставляется возможность иметь наиболее интересные рисунки за крайне дешевую цену — 65 коп. за штуку.

Без особого разрешения публика на завод не допускается. Для обозрения, которое разрешают всякому желающему, необходимо запастись у горного начальника или секретаря пропуском, где на печатных бланках вписывается имя посетителя, год и день осмотра.

Торопясь покинуть завод, чтоб успеть до отхода поезда осмотреть город, я, может быть, не знал бы, куда деваться — до такой степени безынтересна Пермь, — если б не была открыта выставка археологических коллекций и предметов древности Пермского края. В видах ли научной цели или по каким-нибудь иным причинам, на эту интересную и обширную выставку публика допускалась бесплатно. Из всех выставленных предметов мне приходится указать лишь на три, именно на те, которые имеют непосредственную связь с моим дальнейшим путешествием. Это портрет основателя Уральских заводов, Никиты Демидова, бывшего тульского кузнеца (о нем еще речь впереди), изображенного в сюртуке и красном плаще, с строгим типичным лицом. Затем интересны чугунная доска и медный стол, временно взятые для выставки из Нижне-Тагильского музея, где они постоянно хранятся.