— Доброе утро, мама, я побежал. Но, будь добра, запри окошко в тамбуре, а не то Глупыш снова выскочит оттуда.
Потом он пошел в школу и уже не думал ни о Глупыше, ни о рубце, ни о сетке, ни о книжке, ни о сычуге, мысли его были заняты лишь Крапинкой… и ее печалями. И у него был такой задумчивый вид, что Понтус испугался, решив, что Расмус заболел.
— He-а, это из-за Крапинки, — сказал Расмус.
— А что с ней? — спросил Понтус.
Расмус скорчил гримасу.
— Любовь и беда, — сказал он.
На лице у Понтуса появилось выражение глубокого участия.
— Она попала в беду? — спросил он.
— Да, именно так, — ответил Расмус, — в ужасную беду!
И он все рассказал Понтусу. Само собой разумеется, он должен был это сделать. Он знал, что Понтус будет хранить нерушимое молчание, да и вообще у этой парочки не было секретов друг от друга. А кроме того, в отчаянной голове Расмуса начал вырисовываться некий план, и, чтобы осуществить его, необходима была помощь Понтуса.
На первом уроке была биология, а у него — достаточно времени на размышления. Он мог более детально разработать свой план и изложить его Понтусу на переменке.
— Ну а четвертый желудок коровы как называется? — спросил учитель биологии.
Отвечать должен был Понтус, но он ни за что на свете не мог вспомнить название «сычуг». Он помнил только, что оно звучало вроде бы как название озера, и попытался было начать с названия «Осунден», но на всякий случай решил промолчать, и вопрос пошел по кругу дальше.
— Четвертый желудок коровы… Расмус?
Расмус вздрогнул.
— Каталог, — очнувшись, ответил он.
Весь класс расхохотался, а магистр Хельгрен покачал головой:
— Заметно, что у вас вчера было два дополнительных свободных урока.
На перемене Расмус подстроил все так, чтобы оказаться с Понтусом в углу школьного двора.
— Слушай, Понтус, хочешь стать членом Корпуса Спасения? — спросил он.
Понтус ничего не понял.
— Какого еще Корпуса Спасения?
— «Корпуса Спасения Жертв Любви», — ответил Расмус. — Я недавно основал его. Смотри, там этот дурак Йоаким!
Он сердито уставился на темнокудрого юношу, который как раз прогуливался мимо них в обществе двух других гимназистов. И этот негодяй заставил Крапинку плакать!
— Крапинка, верно, думает, что он красивый, — предположил Понтус. — Раз у него такие волосы и такие черные глаза, он, видно, кажется ей интересным и настоящим аристократом.
Расмус фыркнул.
— Пусть будет каким угодно интересным и настоящим аристократом, — сказал он. — Пусть играет на гитаре, и пусть он самый лучший гимназист, и пусть влюбляет в себя девчонок сколько влезет, но одно абсолютно точно!
— Что именно? — спросил Понтус.
— А то, что моя сестра не попадет в какой-то там «Каталог дешевой распродажи»!
— Конечно нет! — согласился Понтус. — Но как ты ему помешаешь?