— Он разбил кувшин? — спросил Расмус.
— Хватит нудить, дался тебе этот кувшин, — сказала Крапинка. — Он поцеловал меня, вот что он сделал!
— До чего противно! — заявил Расмус.
Он так и в самом деле думал.
А тут как раз в комнату вошел Йоаким, и он все неверно понял, он решил, что Крапинка сама хотела, чтобы Ян ее поцеловал.
— Хотела, чтобы поцеловал? — возмутился Расмус, словно не веря своим ушам. — Как ему могла прийти в голову такая дурацкая мысль?
— Я же говорю, он — идиот! — подтвердила Крапинка. — И знаешь, что он сказал Яну? Вот что он сказал: «Целуйся с Крапинкой сколько угодно, но только не здесь, не у меня дома, я продаю ее по дешевке!»
Крапинка слегка вскрикнула от злости и отчаяния:
— Это я продаю его по дешевке, вот что!
— Да, раз так, то ведь только хорошо, что ты отделалась от него, — утешил сестру Расмус.
Тут Крапинка снова заплакала.
— Ты слишком мал, чтобы понять, каково это, — сказала она.
Расмус осознал, что он слишком мал, чтобы понять, каково это. Намазав масло и джем на новый ломтик поджаренного хлеба, он только собрался поднести его ко рту, как вдруг его осенило:
— Подумать только, а вдруг он вставит и тебя в свой «Каталог дешевой распродажи»?
Крапинка застонала:
— Как раз этого я и боюсь. О, лучше умереть, чем торчать в этом каталоге среди всех этих девочек-дурочек!
— А ты сказала ему, чтобы он вернул тебе фотографию? — спросил Расмус.
Крапинка резко кивнула:
— Конечно. Но он только презрительно засмеялся и сказал, что думает сохранить фотографию как маленькую память обо мне. Он сказал… о!..
Крапинка заплакала.
По четвергам, когда служба отца начиналась не раньше десяти, родители спали подольше. Но тут они проснулись. Расмус услыхал, как папа громко напевает в панной.
— Ничего не говори папе с мамой, — быстро сказала Крапинка.
Расмус кивнул:
— Нет, ясное дело… а вообще-то мне пора бежать и школу.
Глупыш отчаянно завыл. Его самые печальные на свете карие глаза обвиняюще смотрели на хозяина: неужели он опять уйдет? Расмус наклонился и приласкал его.
— Да, Глупыш, учителя не могут жить без меня!
Схватив учебники, он помчался в школу. У калитки он остановился помахать рукой Глупышу. Тот, как обычно, сидел у маленького окошка в тамбуре, глядя вслед Расмусу. Но окошко, вероятно, не было хорошенько заперто, потому что внезапно оно распахнулось и Глупыш, ликующе тявкая, выпрыгнул оттуда и кинулся по лужайке прямо к Расмусу. Он дико лаял, чтобы объяснить хозяину, какая это была удачная шутка.
— Знаешь что, Глупыш, — сказал Расмус, — я начинаю думать, что ты умеешь открывать запертые окна. Правда умеешь?
Глупыш снова залаял и переменил тему разговора; ведь это его личное дело, как он ухитряется сбрасывать оконные крючки.
Но хозяин немилосердно водворил его обратно и неволю. Затащив песика в кухню, он сказал маме: