Я отдергиваю перья и шлепаю. Мия вздрагивает, дрожит. Ее тело напрягается, и она что-то неразборчиво выкрикивает. Я крепко прижимаю ее рукой, чувствуя, как ее охватывает дрожь.
— О, Боже, о, Боже, Боже, — продолжает она. Я замираю, крепко прижимаясь к ней, чувствуя, как ее накрывает оргазм.
Не могу больше терпеть.
Опускаюсь на колени между ее нежными бедрами и вхожу одним сильным движением.
Мия прижимается ко мне, и я спрашиваю себя, не слишком ли я груб с ней. Но потом смеюсь, потому что она хватает меня за руки и насаживается сильнее. Она поняла, как выбраться из захвата, а я даже не заметил.
Снимаю повязку с ее глаз.
— Ты меня удивляешь, Мия Морроу.
— Покажи мне насколько.
Я держусь за ее бедра и двигаюсь в жестком ритме.
Ее груди колышутся при каждом движении, и я не могу отвести от них взгляд. Все в ней прекрасно, восхитительно.
И мое.
Она держится за меня, согнув колени так, что может двигаться со мной даже со связанными лодыжками. Не знаю, кто из нас теперь контролирует ситуацию, так как теряюсь в ощущениях.
Я двигаюсь внутри нее с нарастающим безумием. Дыхание Мии учащается, и я могу точно сказать, когда ее начинает накрывать более глубокий, сильный оргазм, потому что из ее горла вырывается тихий стон.
Я концентрируюсь на том, чтобы отправить ее туда, куда я хочу.
Внезапно она поворачивает голову и кусает меня за плечо. Сильно.
Черт. Я кончаю внутри нее. Плотные стеночки сжимаются вокруг моего члена, и в комнате раздается наш общий стон. Она обнимает меня, и я крепко прижимаю ее к себе. Мы дышим в унисон, наши груди поднимаются и опускаются вместе.
Мы не двигаемся, захваченные последствиями.
Затем она делает вдох.
— Господи, Джекс, — шепчет она. — После тебя я не смогу быть с другими мужчинами.
И тут я понимаю, что и я без нее не смогу.
Глава 8
Мия
Разум. Взорван.
Я пытаюсь прийти в себя, пока Джекс отвязывает мои лодыжки.
— Это было в одном из писем, да? — наконец-то могу произнести я.
— Лодыжки? Щекотка?
Мужчина касается отпечатков, оставленных на моей коже простыней.
— Кажется.
— Значит, ты поняла это раньше меня. — Он смеется. — Черт, я ведь понимал, что ты не Клаус.
Откидываюсь на кровать.