Турецкие генералы и адмиралы в русском плену (XVIII - XX вв.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако в соответствии с устной капитуляцией, заключенной в тот же день названными военачальниками, Колчак-паша и весь гарнизон Хотина… были признаны военнопленными. При этом известно, что в ходе переговоров сераскир пытался добиться «честной капитуляции», т. е. «свободного выхода» для себя и своих людей, но безуспешно[25]. Все это говорит о том, что либо паша по каким-то причинам не получил приведенный выше ультиматум, либо он был просто-напросто обманут. К сожалению, последняя версия выглядит не такой уж и фантастической, особенно если учесть, что Б. К. Миних порой несколько своеобразно относился к собственным обязательствам. Например, по условиям капитуляций, заключенных им в 1734 г. с командующим французским экспедиционным корпусом, а в 1736 г. — с комендантом кр. Перекоп, и французам, туркам были даны гарантии «свободного выхода». Но в конечном итоге и те, и другие, почему-то оказались интернированы в Россию[26].

• Как следует из отдельных архивных документов, 17 октября 1773 г. в сражении при с. Карасу, помимо Омер-паши [9], был пленен некий Испир Чауш Мегмет-паша. Военный историк А. Н. Петров называет последнего «Чаум-паша». В одном из турецких источников этот человек именуется «Чауш-баши Эспер-ага». По причине указанных разночтений и — главное — отсутствия ясных данных, указывающих на то, что названное лицо действительно имело титул «паши», по крайней мере, двухбунчужного, в рассматриваемый перечень оно не включено[27].

• Согласно утвердившемуся в отечественной историографии мнению, при штурме Очакова 6 декабря 1788 г. в русском плену оказались не только сераскир трехбунчужный Гуссейн-паша [11], но и «три двухбунчужных паши»[28]. Между тем, последнее, насколько нам удалось выяснить, ничем не подтверждено и, вероятно, основано на реляции кн. Г. А. Потемкина и некоторых его частных письмах, из которых следует, что в Очакове им были пленены «Гуссейн-паша и три чектыр-бея или шефы галер, равняющиеся степеньми с двухбунчужными пашами»[29]. Другими словами, речь идет, вероятнее всего, о командирах турецких галер («cektirme») или, проще говоря, — больших лодок, вмерзших тогда в лед у стен крепости и по этой причине не сумевших уйти в Черное море. А поскольку названные лица вряд ли могли «равняться степеньми» с адмиралами, упоминание о трех «двухбунчужных пашах» мы расценили как очевидное недоразумение и оставили его без внимания.

• Еще одним недоразумением, опять же связанным с именем Г. А. Потемкина, мы считаем события 4 ноября 1789 г. вокруг кр. Бендеры, оборону которой возглавляли три трехбунчужных паши (Гаджи Измаил, Зарар оглу и Ахмет). Как можно понять из ряда официальных и неофициальных источников, в указанный день крепость, после относительно слабого сопротивления, сдалась на дискрецию, т. е. «на милость победителя» или без каких-либо условий[30], что автоматически делало всех ее защитников военнопленными. И лишь благодаря тому, что светлейший князь решил последовать «великодушию и человеколюбию» своей императрицы, «пашам, войску и жителям высочайшим ее императорского величества именем» была дарована свобода и предоставлено право вернуться под юрисдикцию Турции[31].

Между тем, детальный анализ как документов и иных материалов, так и логики развития событий не оставляет у нас сомнений в том, что в действительности крепость сдалась не на дискрецию, а именно на капитуляцию, главнейшим условием которой и стало право гарнизона и жителей беспрепятственно перейти на территорию, контролируемую оттоманской армией.

Сказанное приводит нас к выводу, что считать Ахмет-пашу и Зарар оглу-пашу военнопленными, пусть даже освобожденными в одностороннем порядке, нет никаких оснований. Что же касается их непосредственного начальника — Бендерского сераскира Гаджи Измаил-паши [17], то, избегая ответственности и наказания, тот предпочел остаться в русском лагере, став фактически «перебежчиком»[32]. (Как показали дальнейшие события, опасения сераскира оказались не напрасны, ибо поспешная сдача Бендер вызвала в Турции столь сильное негодование, что комендант крепости Ахмет-паша был казнен вскоре по прибытию в Стамбул, а спустя несколько дней за ним последовало еще 16 старших офицеров из состава Бендерского гарнизона[33]. (К слову, эти строгие меры принесли свои плоды и год спустя обернулись тем крайним ожесточением, с которым турки защищали от войск А. В. Суворова Измаил).

• Адмирал Саид-бей [18] держал свой флаг на линейном корабле «Мансурие», который в российской историографии ошибочно именуется «Капитание» (Последнее являлось термином, обозначающим «флагманский» («капитанский») корабль, а не его наименованием)[34].

• На момент своего добровольного перехода к русским трехбунчужный Абдулла Рамиз-паша [28] не занимал в Турции никаких официальных постов. Но до 3 (15) ноября 1808 г. он являлся Капитан-пашой, т. е. Главнокомандующим Военно-морским флотом Османской империи и именно в этом качестве был признан российскими властями. В этом же качестве он рассматривается нами и на страницах настоящей книги.

• Господарь Молдавского княжества Скарлат Каллимаки [34] включен в данный перечень в виде исключения, поскольку был пленен в бою.

• Балюль-паша [47 и 62] является единственным османским военачальником, который побывал в российском плену дважды, и оба раза в генеральском чине (в периоды Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. и Крымской войны 1853–1856 гг.). Соответственно, столько же раз он учтен нами и в Таблице 1. При этом небезынтересно отметить, что в августе 1828 г. паше изначально был предоставлен «свободный выход». Но поскольку, как свидетельствует современник, он «пропустил срок, назначенный для сдачи крепости, и действовал по нас своей артиллерией до самого занятия города, то генерал-майор кн. Чавчавадзе (А. Г. Чавчавадзе — В.П.) объявил его военнопленным, оставя при нем движимую его собственность»[35].

• Мотивы сдачи в плен Юсуф-паши [49] не вполне ясны и остаются предметом дискуссий как среди российских, так и зарубежных историков[36]. Определенно здесь можно утверждать только то, что объективной необходимости добровольно «предавать судьбу свою великодушию русского государя» у Юсуф-паши не было, а тот факт, что находящийся тогда вместе с ним в Варне Главнокомандующий османским флотом Топаль Иззет-паша добился права беспрепятственно покинуть крепость и вернуться под юрисдикцию Турции, служит лучшим тому подтверждением[37].

• Маршал Вассиф Мегмет-паша [64] и дивизионный генерал Али-паша [63] предназначались к интернированию, соответственно, в Москву и Ярославль. Однако по их личным просьбам и состоянию здоровья оба были оставлены в Тифлисе[38].

• Дивизионный генерал оттоманской армии и, одновременно, генерал-майор английской армии Вильям Вильямс (Уильям Уильямс), фактически возглавлявший оборону кр. Карс в 1855 г. и оказавшийся в русском плену вместе со всем ее гарнизоном, в данный перечень не включен, поскольку являлся подданным Британской империи, а не Османской.

В обобщенном виде количественные и качественные характеристики плененного генералитета представлены в Таблице 2. В сочетании с данными предыдущей Таблицы 1 они говорят, как представляется, о нижеследующем:

1. Основная масса османских военачальников была пленена на пике вооруженного противостояния между Россией и Портой (конец XVIII — конец XIX вв.), а вернее в ходе Русско-турецких войн 1787–1791 гг., 1806–1812 гг., 1828–1829 гг. и, особенно, 1877–1878 гг. (стр. 1.1. Таблицы 2).

2. Наибольшее число генералов (31 чел.) оказалось в российском плену в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., а наименьшее (1 чел.) — в период Великой войны (стр. 1.1. Таблицы 2). Этот, несколько парадоксальный на первый взгляд, факт свидетельствует как о второстепенном значении Кавказского фронта Первой мировой войны, так и о том, что в 1914–1918 гг. турецкая армия, как правило, умело избегала окружений.

3. Наиболее масштабные случаи единовременного пленения османских военачальников имели место при сдаче Плевны 28 ноября 1877 г. (10 чел.) и Карса 16 ноября 1855 г. (9 чел.), а также в итоге Авлияр-Аладжинского сражения 3 октября 1877 г. (7 чел.) и сражения близ д. Слободзея 31 декабря 1811 г. (6 чел.), что, в совокупности, составило 32 человека (стр. 38–43, 64–72, 7 6–8 2 и 90–99 Таблицы 1). Таким образом, почти каждый третий паша оказался в русском плену в результате лишь одного из четырех перечисленных эпизодов.

4. Без малого 2/3 турецких генералов (62,5 %) были пленены в пределах Балканского ТВД (стр. 4.1. Таблицы 2), что указывает на первостепенное значение этого театра войны в ходе русско-турецкого вооруженного противостояния. Вместе с тем, с конца первой трети XIX столетия значение Кавказского ТВД стало резко возрастать, и начиная с 1828 г. здесь было взято в плен в общей сложности 33 генерала противника, тогда как на Балканском ТВД только 27 (гр. 7 -10 стр. 4.1. и 4.2. Таблицы 2).

5. Тот факт, что большая часть османских военачальников (60,6 %) оказалась в русском плену в итоге борьбы за крепость или укрепленный пункт (стр. 5.1. Таблицы 2), говорит о том, что в противостоянии с Россией Порта длительное время делала ставку на оборону, опирающуюся на систему крепостей. Вместе с тем, на рубеже XVIII–XIX вв. османы явно пытались переломить эту бесперспективную для себя тенденцию и перейти к активным действиям в поле, что, впрочем, не принесло им успеха (см. гр. 5 и 6 стр. 5.2. Таблицы 2). Возврат к прежней стратегии в 1828–1829 гг. обнажил низкий уровень управления оттоманской армией, выразившийся в резком росте числа пашей, не сумевших (а то и просто оказавшихся неспособными) организовать сопротивление противнику (гр. 7 стр. 6.3. Таблицы 2).

Таблица 2

Классификация пленных турецких генералов и адмиралов по отдельным признакам[39]

6. В морских сражениях было пленено лишь три османских военачальника или 2,9 % от их общего числа (стр. 5.3. Таблицы 2). Это служит лишним подтверждением тому, что исход русско-турецкого вооруженного противостояния решался на суше, а не на море.

7. Приблизительно каждый четвертый паша сдался в плен либо не исчерпав возможности к сопротивлению, либо не сумев его организовать (гр. 11 стр. 6.2. и 6.3. Таблицы 2), а почти каждый десятый — вследствие потери управления силами в бою (гр. 11 стр. 6.4. Таблицы 2). Последнее, наряду с прочим, говорит и о том, что в ситуации общей паники многие генералы считали бегство для себя унизительным и избегали следовать «примеру» подчиненных.

8. Пленение военачальников вследствие потери ими управления силами наиболее масштабно проявило себя в период Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. (гр. 5 стр. 6.4. Таблицы 2). Однако в дальнейшем, в ходе реформирования армии и укрепления в ней дисциплины, османам удалось во многом преодолеть данное явление.

9. По крайней мере 15 турецких генералов (14,4 % от их общего числа) сдали вверенные им крепости русским практически без сопротивления, хотя и имели объективные возможности более или менее успешно обороняться (стр. 17, 25–26, 29, 35, 47, 49, 51, 56–60, 74–75 Таблицы 1). Полагаем, что в большинстве своем это связано не с недостатком у пашей личной храбрости (в чем мало кого из них вообще можно упрекнуть), а с тем, что, отклоняя ультиматум русских и принимая решение «стоять до конца», османский военачальник взваливал на себя огромную моральную ответственность за последствия штурма. А последствия эти были почти всегда одинаковы и выражались: в уничтожении артиллерийским огнем и пожарами большей части жилого фонда; в разграблении имущества жителей и, главное, в массовой гибели гражданского населения. Достаточно очевидно, что такая ответственность была не всем по плечу, почему многие и предпочитали сдать крепость, рискуя при этом оказаться на плахе. (Собственно говоря, русские не только не скрывали перечисленных выше последствий, но даже акцентировали на них внимание пашей в тексте ультиматумов. См., например, ультиматум вице-адмирала А. С. Грейга двухбунчужному Осману Чатыр-паше [45] от 10 июня 1828 г., приведенный в Приложении 1.).

10. Факты добровольного перехода турецких военачальников на сторону противника (стр. 6.5. Таблицы 2), в общем-то, немногочисленны (всего 2,9 % от общего числа пленных), а их локализация исключительно в пределах конца XVIII — начала XIX вв., вероятнее всего, отразила те сложные и противоречивые процессы, которые в указанный период имели место в развитии Османской империи и ее вооруженных сил.

11. Доли турецких генералов и адмиралов, попавших в плен будучи ранеными (стр. 7.2.2. и 7.2.4. Таблицы 2), выглядят совершенно несопоставимыми (6,0 % и 50,0 % соответственно). Причем различие это становится еще большим, если учесть, что Абдулла Рамиз-паша [28] был пленен отнюдь не в морском сражении.

Сказанное мы объясняем двумя взаимосвязанными обстоятельствами:

а) Спецификой войны на море, где адмирал находится на мостике своего флагманского корабля, обозначенного специальным флагом и потому прекрасно видимом противнику (тогда как место нахождение в бою армейского генерала зачастую остается неизвестным даже для большинства его подчиненных).

б) Особенностями тактики морского боя, предполагающей сосредоточение огня именно на флагмане.

[25] Сборник военно-исторических материалов…. Вып. II — С. 174, 176–177,205-206; Вып. XIII — С. 281; Байов А. К. Указ. соч. Т. 2. — С. 236; Манштейн К. Г. Записки Манштейна о России 1727–1744: Пер. с фр. — СПб.: Изд-во. «Рус. Старины», 1875. — С. 165.

[26] Подробнее об этом см.: Познахирев В. В. Особенности правового статуса военнослужащих французского экспедиционного корпуса, интернированного в Россию в 1734 г.// Военно-юридический журнал. — 2018. — № 2. — С. 11–15; Он же. Невыполнение условий капитуляции крепости Перекоп в 1736 г. (историко-правовой аспект) // Гуманитарные научные исследования. — 2012. — № 8 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2012/08/1598 (дата обращения: 28.10.2018).

[27] РГВИА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1891. Л. 52; Петров А. Н. Война России с Турцией и польскими конфедератами с 1769–1774 г… Т. 4. — С. 109; Сок достопримечательного. Записки Ресми Ахмед-эфендия, турецкого Министра иностранных дел // Собрание сочинений Сенковского (Барона Брамбеуса). Т. 6. — СПб.: Тип. Акад. Наук, 1859. — С. 305.

[28] См., например: Петров А. Н. Вторая Турецкая война в царствование императрицы Екатерины II… Т. 1. — С. 203; Русое А. А. Осада и взятие Очакова (1788). — Киев: Тип. Г. Т. Корчак-Новицкого, 1888. — С. 45.

[29] Сборник военно-исторических материалов… Вып. VII. — С. 87; Собрание всех помещенных в Ведомостях обеих столиц с 1787 по 1790 год включительно, реляций… — С. 65; Санкт-Петербургские ведомости. 1789.4 янв. Прибавление. С. 7.

[30] Сборник военно-исторических материалов… Вып. VII. — С. 369; Санкт-Петербургские ведомости. 1789.16 нояб. С. 1453; 4 дек. С. 1538, 1540.

[31] Собственноручные бумаги кн. Потемкина-Таврического. 1786–1790 // Русский архив. — 1865. - № 4, - С. 397, 400; Ордера кн. Потемкина правителю Таврической области за 1788 и 1789 гг…. С. 32.

[32] Долгоруков Ю. В. Записки князя Юрия Владимировича Долгорукова. 1740–1830 // Русская старина. — 1889. — № 9. — С. 513; Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов: В 3 т. Т. 1. — СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1884. — С. 366.

[33] Санкт-Петербургские ведомости. 1790. 23 апр. С. 521; 3 мая. С. 572.

[34] Tredrea J., Sozaev E. Russian Warships in the Age of Sail 1696–1860: Design, Construction, Careers and Fates. Barnsley, S. Yorkshire: Seaforth Pub., 2010. — P. 91–92.

[35] Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею. Т. 7…. — С. 768.Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею. Т. 7…. — С. 768.

[36] См. например: Барметтлер Р. Жомини и русско-турецкая война 1828–1829 гг.: фрагмент биографии // Русский Сборник: Исследования по истории России. Т. VII: Военная политика императора Николая I / Ред. — сост: О. Р. Айрапетов, М. Йованович, М. А. Колеров, Б. Меннинг, П. Чейсти. — М.: 2009. — С. 54–56.

[37] Научно-исторический архив Санкт-Петербургского института истории РАН (СПб. ИРИ РАН). Ф. 36. Оп. 1. Д. 274. Л. 47.

[38] Муравьев Н. Н. Война за Кавказом в 1855 г. — СПб.: Тип. Товарищ. «Обществ. польза», 1877. — Т. 1. — С. 256; Т. 2. — С. 228.

[39] Составлена по данным, приведенным в сноске к Таблице 1.