— Я думаю… предполагаю… ущерб нам и Азуину можно снизить, если найти преступника и фигурку самим. Или что-то одно, на крайний случай. Я должен оправдаться, предоставив Вулфроку истинного виновника, понимаешь? Но мне нужна ты, один я не справлюсь, — он удивительно легко признал свое бессилие перед обстоятельствами: мужчины редко просили у меня помощи.
Забыв о том, что как декан я должна бы действовать через официальные каналы, а не ввязываться в авантюры с потенциальными преступниками, я закивала.
— Я помогу… постараюсь…
Эрчин объяснил, что передавал свои заметки и получал деньги в «Элизиуме».
Никаких личных встреч, нет. Одна-единственная инструкция: каждый четверг вечером оставить микродиск с записями в оговорённом месте бара и забрать оттуда же свёрток с деньгами.
Короче, оплату отследить просто так тоже бы не получилось, на что я вначале уповала.
В общем, оттуда и решили начать, не откладывая. Тем более, сегодня выходной, лекций и семинаров нет, и наша отлучка никого особо не заинтересует.
Я очень рассчитывала, признаюсь, на помощь Саула. Он, конечно, себе на уме, но всё-таки хозяин этого заведения. И, насколько я могу судить за годы нашего знакомства, демон знал о своих посетителях даже то, что сами они хотели бы скрыть. Так что, надеюсь, он не откажет мне хотя бы в информации.
За эти пять минут я успела слопать булочку и похрустеть яблоком, так что оставалось только собраться.
Со всей возможной в сложившихся обстоятельствах любезностью, я предложила Эрчину, если он захочет, воспользоваться содержимым холодильника, или же, если требовалось питание для души, книжных полок, пока он будет ждать меня. Он пробуравил меня взглядом и, когда я уже направилась к спальне, вдруг бросил в спину:
— Кто тебе этот инкуб? Почему ты уверена, что он захочет нам помогать, а?
Я обернулась, не сдержав чуть ехидной улыбки.
— Саул? О, ничего особенного, просто старый приятель. Даже друг, в каком-то смысле. Я не уверена в его помощи, но… может, наше давнее знакомство сыграет…
— Знакомство, как же… Простое приятельствование с демоном — соблазнителем… верю, — профессор дёрнул губой.
— А что такого? — я не смогла сдержаться и кокетливо откинула волосы с лица, стрельнув глазами. — Саул — душка, с ним легко. А ты что, ревнуешь?
Зря я его провоцировала.
Не успела я и моргнуть, как Эрчин преодолел разделявшее нас расстояние и снова сжал меня в своих лапищах. Нет, это было приятно, но сердечко ёкнуло от страха: слишком уж напряжённым стало его лицо… насупленные брови… напряжённые мышцы. Внезапно черты его разгладились, глубокий голос лаской полился в уши:
— Да, ревную, чёрт бы тебя побрал, Зу. И ты этим пользуешься. Нам всё-таки нужно обсудить то, что происходит между нами…
Сердце ушло в пятки: почему-то этот разговор пугал безмерно.
— Нечего тут обсуждать, — я ужом вывернулась из его рук. — И вообще, нам не стоит задерживаться: позже в бар опять набьётся народ и поговорить будет сложно. Я быстро. Подожди тут, — и я трусливо сбежала, укрывшись за дверью спальни.
«Элизиум» встретил нас пустотой и дневной суетой персонала.
В естественном свете он производил совсем иное впечатление, нежели ночью, при всех этих фонарях, лампах и прожекторах.
Сейчас бар выглядел скорее как старинный семейный ресторан, чем как место для отвязных развлечений: деревянная отделка навевала мысли об уюте, бархатная обивка стульев и стенок кабинетов казалась скорее шоколадно-коричневой, чем кроваво-красной, открытые окна под высоким потолком раздвигали границы, наполняя помещение воздухом. Признаюсь, я любила бывать здесь днём чуть ли не больше, чем наши вечерние девичьи вылазки.
Слева от начала стойки, у задней двери чем-то возмущалась Нивеннен: очевидно, стоящий рядом с нею гном, привёзший пиво, где-то опростоволосился. Барменша бросила на нас короткий взгляд, кивнула и отвернулась, продолжив что-то втолковывать незадачливому поставщику.
Я покрутила головой, осматриваясь, и разочарованно вздохнула — Саула тут не было.
Впрочем, расстраиваться долго мне не пришлось: позади раздался низкий бархатный голос.
— О, мой любимый декан! Днём? Что заставило тебя нанести этот столь приятный моему сердцу визит, Зулина?
Повернувшись, я тут же очутилась в объятьях самого великолепного мужчины, какого видел мир.
Выше меня на целую голову, он был обладателем потрясающей фигуры, от которой у любой живой (а, возможно, и неживой) женщины текли слюнки, совершенно ангельского лица под небрежно уложенной платиновой шевелюрой и глубоких карих глаз цвета свежего гречишного мёда или дорогого коньяка. Квадратный подбородок и ямочки на щеках довершали дело.
Ладно! Ладно, да, я тоже на него облизывалась… раньше… временами. Теперь же стараюсь не увлекаться: не хочу терять то, что между нами сложилось. Пусть и странную, но всё-таки дружбу.