Дорога на восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отмытая, расчёсанная Ольга, даже несмотря на опухшее от побоев лицо и огромные чёрно-лиловые синяки на нём, показалась мне совсем молоденькой – от силы лет восемнадцать-двадцать. К сожалению, из-за голода щёки ввалились и нос заострился, а от синяков всё лицо казалось сплошной чёрной маской. Но приглядевшись внимательней, всё же можно было определить молодость моей реципиентки. Плохо, что зеркальце маленькое. Что вкупе со скудным освещением не дало разглядеть какие-либо подробности.

Да что ж война проклятущая делает? Этой девчушке бы сейчас бегать по сугробам – в снежки играть. А потом за амбаром миловаться с любимым, распечатывая сахарные уста до сладкой, приятной истомы. И бежать, сломя голову, домой, пряча опухшие от ненасытных поцелуев губы и блестящие предвкушением последующей встречи глаза.

Господи, девочка ты моя ненаглядная, как же тебя угораздило попасть в руки этих нелюдей? И как мне теперь людям в глаза смотреть? Отомстить-то я за тебя отомстил. И за жителей деревни тоже. Сполна! Но тебя ведь это не спасло. Как не спасло и всех сожжённых.

Я буду… буду уничтожать этих тварей везде, где только встречу. И не уйти им от возмездия! Но как, Господи… как не допустить новых жертв со стороны мирного населения? Ведь немцы будут убивать всех подряд – и беспомощных стариков, и женщин, и детей малых. Твари не погнушаются ничем.

Как представил, что они сделают с девчатами – едва не задохнулся от хлестнувшей через край ненависти к душегубам. А мальчишки, у которых ещё даже усы не выросли, нешто заслуживают ужасной смерти?

И тут в памяти вдруг всплыло стихотворение Константина Симонова. Кто он – не знаю. Но стихи цепляли за самую душу, выворачивая её наизнанку:

Сам не заметил, как проговаривая слова вслух, встал, стиснув кулаки и ничего не видя перед собой. Очнулся – всё лицо в слезах, а девичий голосок уже выводит мелодию песни “Тёмная ночь”[7].

Песня закончилась и меня вновь окружила тишина. Только сумрак и свист ветра за стеной остались моими попутчиками. И тени сожжёных жителей деревни, молча смотревшие пустыми глазницами прямо в сердце. Хоть и отомстил за них, но душа так и не нашла успокоения. Боюсь, и не найдёт до тех пор, пока враг будет топтать нашу землю.

А ведь именно я должен был петь эту песню Ольге. Если бы был собой. Ну почему мир так несправедлив? Теперь она – это я. А я – кто? Кто я?

Нечто, терзаемое отвратительным чувством беспомощности? Биологический мусор без прошлого, живущий лишь сегодняшним днём и жаждой мести?

Набор умений и навыков просто поражал своей всеобъемлющей краткостью, так как отражал единственное – неизвестность. Что умею, что знаю – неизвестно. Кто я – сплошной знак вопроса.

Могу только предположить, что имею некое отношение к народу той страны, на которую напали немцы. Либо русский, либо просто хорошо говорю по-русски. Ну, ещё тот момент, что немного разбираюсь в оружии, говорит либо о том, что являюсь его большим любителем, либо когда-то был военным. Хотя последнее совершенно не факт.

Глядя же на юную Ольгу, вдруг испытал к ней смешанные чувства. Понимаю, что её тело теперь моё, но отношусь к нему так, будто взял его взаймы: типа пользоваться можно, но весьма осторожно. Чтобы если хозяйка вернётся – не сгореть со стыда за собственные деяния. Странно? Тем не менее, чувствую себя примерно так.

Наконец, очнувшись окончательно, решил, что хватит рефлексий. Банально некогда заниматься самокопанием и плакаться в жилетку. Дело надо делать. Так что, напоследок взглянув в зеркальце, потеплее укутался в шубейку и шмыгнул в дом. А там уже устроил себе пир горой.

Памятуя о последствиях голодухи, старался не наедаться. Поэтому во время завтрака ограничился маленькой порцией каши и одной картофелиной. Зато огурцов слопал целых два. У хозяев нашёлся травяной сбор из душицы и зверобоя – и я сообразил себе чайку. Сахара, увы, не обнаружил, как и соли. Либо их не было (что вряд ли), либо плохо искал (что скорее всего). Зато в подполе нашлась банка малинового варенья. Так что пару ложек навернул за милую душу. Подбросив ещё дровишек, вдруг осознал, как сильно устал. Ну а чего я хотел? Столько стрессов на одно отдельно взятое слабое женское тельце в течение длительного времени – тут и слон бы не выдержал.

На остатках выносливости расчесав уже просохшие волосы, одел косынку и, исповедуя всем известный принцип “И пускай весь мир подождёт!”, закрыл снова дверь на засов и завалился спать. На этот раз уже раздевшись до исподнего. Что делать – пора привыкать: отныне я женщина. Говорить теперь о себе нужно только в женском роде, не путаясь и не заплетаясь. Соответственно, и реакции должны быть тоже женскими. А то сделает мне кто-нибудь из парней комплимент, слегка шлёпнув рукой по заду – и я ему сразу с разворота – бух. Нехорошо получится. Надо бы после того, как соберёт все зубы до кучи, от всего сердца поблагодарить за оказанные знаки внимания, мило улыбнувшись несчастному и томно так, с придыханием, проворковать “Ох, извините, а вас-то я и не заметила”. И только парень зардеется, как маков цвет, да снова растопырит грабки, в мечтах своих овладевая предметом собственных неуёмных эротических фантазий, как… хорошенько двинуть ему ещё пару раз – чтобы выработать весьма полезный рефлекс, избавляющий от множества лишних проблем: “Руки не распускай! Ибо не твоё – не трогай!”. В общем, как-то так.

Боже мой, как же приятно спать чистым в чистой постели. Сколько проспал – опять не понял: за окном – всё тот же свист ветра, да серая хмарь. Не видать ни черта. Зато выспался, будто дрых минимум сутки. Хм, кстати, а вдруг так и было? Выглянув во двор, обнаружил прорытые мной проходы ещё не заметёнными и успокоился: за сутки их бы уже точно замело.

Тело поправлялось уже просто семимильными шагами – совсем почти перестало болеть. Синяки, само собой, никуда не делись. Истощение физическое и моральное тоже, как говорится, “имело место быть”. Но при всём этом я оживал прямо на глазах. Решил, что пока не кончится буран – останусь на месте. Поэтому активно пользовался моментом, вовсю пытаясь выжать максимум полезного из создавшегося положения. Передо мной сейчас стояла очень важная задача: нужно как можно быстрее восстановиться. Как я буду дальше бить врагов, если даже оружие в руках удержать не в силах? Так что пока есть возможность, нужно отоспаться, отъесться и привести организм в более-менее работоспособное состояние.

Полная деревня трупов меня совершенно не смущала: душа скорбела лишь о зверски сожжённых жителях деревни. Об убитых нелюдях в форме СС даже и не вспоминал: что о них вспоминать-то? Таким гнидам место только в земле: убей тварь и иди дальше. Их много ещё таких землю нашу топчет. И каждому надо выписать свинцовую пилюлю, чтобы навек отбить охоту грабить и убивать невинных. Вот в этом направлении и будем работать.

А в моём положении даже сутки передышки – это уже прямо-таки царский подарок. Утихнет непогода – и вновь нужно будет куда-то бежать, где-то прятаться. И снова – ни помыться, ни нормально поесть. Так что радуемся маленькому отдыху (спасибо бурану) и готовимся к дальнейшей борьбе за выживание.

В этот раз позволил себе съесть точно такую же порцию, как и в прошлый. Усердствовать с набиванием желудка пока ещё не желательно. Самое смешное – организм, насытившись, снова отправил меня в царство Морфея. Притом, что уснул я, даже не успев поинтересоваться обстановкой за окном. Ну чистый сурок, блин. Хотя, чем интересоваться-то? Обстановка, судя по всему, ничуть не изменилась.

При следующем пробуждениии сначала пришлось позаботиться о делах наших скорбных, в результате чего понял, что уже забрезжил рассвет, а буран пошёл на спад, предварительно завалив почти все мои труды и заставив активно поработать в качестве бульдозера – сиречь, экскаватора.

Зато понял, что почти уже совсем стал походить на человека. Особенно когда умылся, почистил зубы, расчесался и заплёл косу.

В руках появилась уже кое-какая сила, боль почти везде отсутствовала. Я был весел, бодр и практически здоров. По крайней мере, надеюсь, что от пятиминутной пробежки вряд ли загнусь. Решив проверить, устроил забег на месте. И с сожалением констатировал печальный факт: до полного выздоровления ещё ой как далеко.

Несмотря на явное улучшение самочувствия, силёнок у тельца пока ещё сильно недоставало. Надо бы его подкормить чуток, да заняться тренировками. Но где столько времени взять? Тем более, что буран уже почти сошёл на нет. Скорее всего, к обеду уже будет “тишь, да гладь, да Божья благодать”: выйдет солнышко из-за тучек, ветерок стихнет. И останется кругом только белое безмолвие. Которое скоро нарушат всякие нехорошие личности, подобные ранее мной убиенным. Припрутся сюда на своих драндулетах, чтобы узнать, что случилось с их камрадами.

А тут я весь из себя такой… никакой. Может, конечно, сегодня ещё и не приедут: всё же, замело дороги хорошо. Но при наличии гусеничного транспорта (а он у них точно есть) такие дороги могут очень быстро оказаться вполне проходимыми. Так что надо поторапливаться.

Не откладывая дела в долгий ящик, оделся и пошёл в центр, взяв с собой только пистолет, что засунул в кобуру на поясе, лимонки и уже не раз проявившие себя штык-нож (который я так и не успел наточить) с сапёрной лопаткой. Снега намело – мама не горюй. Если бы не валенки – хрен бы прошёл.

На месте сельсовета оказался… сугроб. На месте транспорта – тоже. Но откопать ещё вполне было можно. Тем более, что грузовику повезло гораздо больше: снега на нём и под ним было немного: видимо, стоял в удачном месте, где ветер успел сдуть почти весь выпавший снег. Задумавшись немного, решил поработать лопатой, для чего пришлось пошариться в ближайшем дворе. Лопата, слава Богу, нашлась. И я приступил к расчистке техники. Только-только отчистив от снега Ганомаг, вдруг уловил странный гул и закрутил головой, пытаясь определиться с источником.

Поняв, что гул идёт от дороги, прямо-таки взвился на чердак дома, находившегося рядом с остатками сельсовета. С его высоты можно было увидеть не только околицу, а гораздо дальше. И с ужасом отметил большую колонну машин, активно пробивающую дорогу к деревеньке.

Впереди шли два танка, что расчищали путь от снега, а сзади – несколько тентованных грузовиков. Разглядеть общее количество техники пока не представлялось возможным: колонна была ещё довольно далеко. Да и биноклем как-то не удалось разжиться. Своя колонна или чужая – было непонятно. Но что-то подсказывало – это враги. По моим расчётам, до прибытия вражеского подразделения в деревню осталось всего минут пятнадцать-двадцать. В этом сильно помогал уровень снежного покрова: танки двигались не так быстро, как им хотелось, поминутно рискуя съехать в кювет при потере контакта с заметённым дорожным полотном.

[7] https://www.youtube.com/watch?v=1vRYwaJC5FY