Дорога на восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пелена из слёз вдруг как-то резко сменилась багровым туманом и горло буквально взорвалось от боли. Я не то, чтобы совсем выпал из реальности, но был весьма близок к этому. Дышать стало совершенно нечем и сознание понемногу начало меркнуть. Глаза уже практически ничего не видели, лёгкие требовали кислорода, но тело ещё пыталось трепыхаться, ведь последняя мысль-сожаление раскалённой иглой буравила мозг: “Не успел. Не отомстил. Неужели всё?”.

И тут рука нащупала выпавший штык-нож. Собрав всю силу, что у меня ещё оставалась, в кулак, резко ударил куда-то в навалившуюся сверху тушу. Выдернул нож. И снова ударил. Наверху удивлённо хрюкнули и я тут же почувствовал приток воздуха в уже кипящие от недостатка кислорода лёгкие. И с остервенением ударил ещё. И ещё. И ещё…

Сколько раз втыкал кусок металла в придавившую меня к полу тушу, не знаю. Но прекратил это действие только тогда, когда почувствовал, что гадёныш уже не подаёт признаков жизни. В пустую, ещё звенящую от напряжения голову, вдруг вползла отстранённо-холодная мысль: “Ну вот, Олечка, ты справилась: все насильники мертвы.” И в ответ как-будто что-то тёплое мазнуло по лицу, отчего в груди поселилось приятное чувство некоей завершённости. Будто целая гора упала с плеч. И я почувствовал моральное удовлетворение: всё же, сумел отомстить гадам. Однако, длилось это совсем недолго: очень быстро пришло осознание своего бедственного положения.

Выбраться из-под придавившего меня кабана оказалось ещё сложней, чем отправить его на тот свет: весила эта тварь просто нереально много. Что с учётом совсем ослабевшего от борьбы за жизнь тельца Ольги вылилось в просто непосильную задачу.

Я выжил. Убил семерых уродов. И теперь валялся, придавленный к полу тушей своего врага, совершенно не имея сил выбраться из-под него.

От абсурдности ситуации и невозможности что-либо изменить, на глаза вновь навернулись непрошенные слёзы и я тоненько заскулил, как побитая собака. Скулил даже не я, а впавшее в шоковое состояние тельце Ольги. Я же в это время зверел, пытаясь заставить измученные мышцы сделать последний рывок. Но тело не желало слушаться, расслабленной лужицей растёкшись по полу. И от этого я зверел ещё больше, рычал, царапался… внутри черепной коробки. Горло же Ольги издавало при этом лишь тоненький стон, а глаза заволокло слезами бессилия.

Наконец, я понял, что либо сейчас встану и уйду отсюда живым, либо меня через некоторое время обнаружат здесь камрады погибших от моих рук нелюдей – и смерть тогда покажется избавлением от страшных мук, ожидающих это тело.

Перестав бесцельно трепыхаться, расходуя последние силы, сосредоточился на одной лишь правой руке, что единственная не была придавлена весом многокилограммовой туши и в которой всё ещё был зажат штык-нож. С трудом разжав пальцы, позволил железяке снова упасть на пол. Изо всех сил напрягая мышцы руки, заставил её подняться вверх и ухватиться за край кровати, о которую ударился, когда падал. Теперь у меня появился какой-никакой рычаг. Немного отдышавшись, попытался подтянуться на этой руке, одновременно выворачиваясь из-под придавившей меня туши. Слава Богу, более ничем не удерживаемое тело белобрысого понемногу стало сползать вбок, высвобождая меня из плена. Когда освободилась большая часть туловища, удалось сесть, а затем, помогая себе всеми конечностями, даже встать.

Но тело совершенно не желало слушаться, так и норовя завалиться то в одну, то в другую сторону. Я тяжело дышал и всё никак не мог надышаться. Меня всего трясло. И чтобы ненароком не откусить собственный язык, пришлось до предела стиснуть зубы. Но это не помогло: они периодически выбивали частую дробь. А мне было плохо. Очень плохо. И состояние катастрофически быстро ухудшалось. Надо срочно что-нибудь сделать, иначе каюк.

По наитию потянулся к ближайшей спинке кровати, на которой висел ремень одного из убитых мной камрадов и буквально на ощупь выудил флягу, в которой что-то призывно булькнуло. Не став утруждать себя отстёгиванием, так и потащил её вместе с ремнём и подсумками, даже не замечая лишнего веса, хотя сил практически никаких не осталось. Но тело стала бить уже крупная дрожь и я с трудом удерживал флягу на весу скрюченными от судороги пальцами. Кое-как удалось вывинтить пробку и поднести горлышко к губам. Сивушный духман шибанул в нос, но я, невзирая на расплёскиваемое содержимое, умудрился-таки сделать пару глотков обжигающего внутренности пойла, при этом едва не выбив собственные зубы – колотило уже совершенно не по-детски.

Повезло. Огненная вода враз успокоила организм и начинающаяся судорога сменилась тяжёлым откатом, в результате которого я едва не рухнул на пол: ноги как-то враз ослабели и категорически отказались держать тело. Пришлось, дабы не упасть, срочно присесть на кровать прямо рядом с трупом. А тут и “вертолёты” подоспели: для сильно оголодавшего организма даже небольшое количество спиртного было сродни тяжелейшей попойке, оттого голова пошла кругом и в ушах зашумело, мешая мыслить.

Но даже в этом состоянии я прекрасно понимал: промедление смерти подобно. Пьяный, не пьяный – нужно поднимать свою пятую точку и бежать отсюда куда подальше.

Поэтому, борясь с последствиями алкогольного отравления и помня о том, что я не на пикнике у родственников, первым же делом подобрал штык-нож, обтёр его о тело последнего заваленного мной урода и вернул в ножны. Хоть сделать это было весьма непросто: в глазах мелькали тёмные пятна и сильно кружилась голова, отчего шатало, словно пьяного. Хотя почему “словно”? Так и было на самом деле: я реально окосел.

Но даже несмотря на сумасшедшую слабость, призывающую упасть прямо на том месте, где стою, и заснуть, нужно было напрягаться дальше. Иначе сон вполне мог стать вечным.

Всё обмундирование, что с огромным трудом напялил на себя, было залито кровью. Шинель пропиталась насквозь и, фактически, пришла в негодность. Так что нужно было переодеться. Ещё бы хоть как-то заставить еле шевелящееся тело двигаться чуть быстрее, да предательски закрывающиеся глаза немного приоткрыться.

С трудом сняв с себя “сбрую” с оружием, развязал китель, что прикрывал грудь (тоже весь изгваздался в крови), и принялся за шинель. Её снять оказалось значительно легче, однако избавление от верхней одежды не решило всех проблем: штаны тоже пропитались насквозь.

– Вот, гад, даже после смерти нагадил, – прошипел я сквозь зубы, снимая с себя уже ни на что не годные шмотки. Окинув взглядом комнату, понял, что ловить среди немцев совершенно нечего: кровищи было кругом просто немеряно. Мутный взгляд зацепился за шкаф и рядом с ним стоящий сундук, что принадлежали, видимо, бывшим хозяевам. Порывшись в них, обнаружил всё, что мне сейчас необходимо. Нашёл и женские вещи. В том числе исподнее. На попытки разума намекнуть о важных правилах интимной гигиены, просто отмахнулся: неизвестно – доживу ли до утра? Какие уж тут правила? Так что не до брезгливости.

Обнаружив чистую тряпицу, тут же решил сменить повязку на интимном месте. Пришлось, правда, немного потерпеть: так как предыдущая повязка уже умудрилась присохнуть, а рвать на живую совершенно не хотелось (всё же, место достаточно нежное, причём и так сильно пострадало), решил присохшую ткань отмочить.

Пошарившись на кухне, нашел бачок с водой. Так что, потратив немного времени, удалось реализовать задуманное. И даже без лишних жертв. Смывал водой коросту из крови почти на ощупь: сильно наклонять голову опасался, дабы головокружение не отправило меня в нокаут, заставив грюкнуться головой об пол. Да и здоровенные титьки, будь они неладны, сильно ограничивали обзор. Однако, умостив свой зад на табуретке и опёршись спиной о край стола, кое-как умудрился подглядеть одним глазом что у меня “там”. Уверен – с такого ракурса никогда ещё не приходилось рассматривать женскую интимную зону. Но, судя по тому, что увидел, надежда на сохранение полной функциональности, всё же, имела место быть.

Вообще, конечно, сюрреализм ещё тот: рассматриваю женские гениталии, не испытывая при этом абсолютно никаких чувств. Словно делаю привычную работу. И в душе абсолютно ничего “не ворохнулось”. Робот (причём, пьяный), да и только. Интересно только, откуда я знаю это слово?

Хотя, конечно, – и смех, и грех, – с гигиеническими процедурами провозился непозволительно долго: никак не удавалось нормально рассмотреть интимную зону – грудь мешала. Не настолько, конечно, чтобы совсем ничего не было видно (разглядел же я как-то выжженную звезду на животе), но из-за этих двух габаритных “бидонов” приходилось голову наклонять то в одну, то в другую сторону, пытаясь из разных положений рассмотреть то, что находится в непросматриваемой “мёртвой зоне”.

Насколько проще могла бы стать задача, найдись в избе хоть какое-нибудь зеркало. Но не судьба: нужная мне стекляшка на глаза так и не попалась. А “шарохаться” по сусекам в состоянии алкогольного опьянения я не рискнул.

По нужде ещё не хотелось, что и неудивительно после многодневной голодовки. Так что, сменив повязку, тут же принялся облачаться в найденное женское бельё.

На моё счастье, бывшая хозяйка вещей была женщиной дородной: большинство обнаруженного висело на мне как на вешалке. И это с учётом совсем немаленьких габаритов самой Ольги.

Женщина, видать, была какая-то ну совсем необхватная. Куда там Ольге? Зато ничего нигде не давило и не натирало. Облачившись во всё тёплое (нашёл даже пару шалей, которыми тут же и обмотал голову), с сомнением посмотрел на отставленные в сторону солдатские сапоги. Не хотелось бы снова напяливать на себя это убожество: мне только обморожения ног ещё до кучи не хватало.

Стараясь держать голову прямо и поменьше наклоняться, всё же, немного прошёлся по дому, устроив небольшую мародёрку. В результате разжился приличным заплечным мешком, в который и сложил часть хозяйской одежды на смену, запасную обувь (хорошо, что подошла под мой размер) и немного уцелевшей от набега немецких дармоедов еды. В сенях нашлись хозяйские валенки, в которые я тут же с удовольствием и впрыгнул, предварительно обмотав ноги уже нормальными портянками, найденными, опять же, у бывших владельцев избы. Куда подевались сами хозяева – Бог весть. Но не думаю, что в ближайшее время им удастся сюда вернуться.

В заплечный мешок кинул пару фляг со спиртосодержащим содержимым и, кроме одного пистолета, оставленного на всякий случай под рукой, почти всё оружие, найденное у… эсэсовцев? Это название опять вдруг резко выскочило откуда-то из глубин памяти, окрашивая опознанное слово в мрачные нацистские цвета. И тут же пришло понимание, что я нарвался, похоже, на какую-то зондер-команду СС, занимающуюся зачисткой населённых пунктов от… коренного населения?

Жуть какая-то. Не в силах поверить в осознанный факт, стал собираться ещё быстрее, параллельно активно работая челюстями. Знаю, что после длительной голодовки ни в коем случае нельзя наедаться. Но есть хотелось просто неимоверно. Да и закусить требовалось. Поэтому запихал в себя всего пару галет и запил их водой. На этом решил остановиться: не хватало ещё заворот кишок получить.

Лучше бы, конечно, жиденького чего похлебать типа супчика. Но где ж его взять-то? А вот по поводу экспроприированных пистолетов память молчала, как партизан на допросе. Поэтому какие модели мне достались – неизвестно.

Да и не суть важно. Главное, чтобы не подвели в бою. Важнее то, что у двух “эсэсманов” я разжился не обычными гранатами-колотушками (хотя и они тоже наличествовали), а “лимонками”[4]. Или, как их ещё называли, “феньками” (или эфками).

[4] Ф-1 (Индекс ГРАУ 57-Г-721); в просторечии – «фенюша») – ручная противопехотная оборонительная граната: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ф-1_(граната)