Чувствую, как кто-то надавливает руками мне на плечи.
– Карен. Карен. Вставай. Пора идти.
Кто такая Карен? Давление на плечи усиливается, а голос кажется знакомым. Василий. И тут вспоминаю, что Карен – это я, а мы находимся в комнате извращений.
Это не то место, где стоит впадать в припадок. Открыв глаза, я вижу, что он стоит передо мной на коленях и гладит по щеке. Это больно. Я вздрагиваю и отклоняюсь.
– Пора идти, Карен, – снова говорит он мне, и я киваю.
Он берёт меня за руку и поднимает. Я оглядываюсь в желании увидеть, как в углу комнаты дрожит любитель ослов. Но он лежит в луже собственной крови, и у него перерезано горло. Его глаза смотрят в потолок, но ничего не видят. Повернувшись, я вижу, что убийца в кожаном костюме тоже мёртв. У него сорвана маска, но я не узнаю лица.
Василий убил нашу цель. Почти уверена, это не входило в план.
– Э... – Василий берёт меня за руку, выводя из комнаты, – почему наша цель мертва?
– Не сейчас, – говорит он, прикоснувшись к моей щеке и затягивая меня в лабиринт коридоров.
Мы проходим мимо людей, но никто не обращает на нас внимания, все слишком заняты своими извращениями. Меня передёргивает, когда мы спотыкаемся о группу людей, одетых подобно животным.
Когда останавливаемся в дверях, я не могу сдержать свой вопрос.
– Кто этот человек, что пытался тебя убить?
– Карен, я отвечу на все твои вопросы, но точно не сейчас, – говорит он мягким голосом, и я понимаю, что в другой руке он сжимает нож.
Ох. Значит, мы ещё не в безопасности. Я следую за ним, проходя через разные комнаты. Василий открывает очередную дверь, и я съёживаюсь, ожидая увидеть другого осла, но комната оказывается пустой. Слышна музыка, и скрипки разрывают тишину. Я напряжённо жду, когда Василий закроет за нами дверь, а затем он втыкает один из ножей в дверную ручку.
Пока стою посреди комнаты и дрожу уже не в своём уме, он направляется к противоположной стене комнаты. Там он вытирает руки об занавески от крови – плюёт на руки и растирает, снова плюёт и вытирает. Это действо кажется мне ужасно грязным, но в этой комнате нет душа.
А я так сильно хочу в душ. Думаю о тех микробах, которые покрывают меня от незнакомцев, обыскивающих меня на входе, от жидкостей того человека и осла, от пола, на котором я сидела и от крови, которая могла меня забрызгать.
Чувствую слабость.
– Меня сейчас вырвет, – говорю я Василию слабым голосом.
– Хорошо, – говорит он, подходя ко мне. – Блюй вниз перед собой. Так будет лучше.
Я с силой сглатываю, но, в конце концов, наклоняюсь и блюю на красивый ковёр с цветочным орнаментом. Василий придерживает за волосы, пока меня рвёт, а потом берёт за руки и обнимает.
– Я грязная, – протестую я. – Не трогай меня.
– Тсс, – говорит он мягким голосом.
Выход из клуба для меня проходит, как в тумане. Василий объясняет, что его рабыня больна, и нам придётся рано уйти. Должно быть, я действительно плохо выгляжу, потому что нам без подозрений отдают наши пальто, и мы возвращаемся на улицы Венеции. Василий тут же подходит к краю канала и подзывает водное такси.
Мы садимся, и я глубоко вдыхаю ночной воздух, но ничего друг другу не говорим, пока не возвращаемся в отель. Там Василий запирает дверь и баррикадирует её комодом.
– В душ, – говорит он мне, и его голос твёрд, но руки мягкие.
Я киваю, но всё ещё нахожусь, как в тумане. Василию приходится избавить меня от моего костюма, а затем отнести в душ. Вода становится всё горячее, но чувствую себя обновлённой, когда она стекает по мне. Затем хватаю мыло и начинаю вычищать каждый грамм своего тела. Чистить. Чистить. Мне нужно быть чистой.
Василий проходит в душ рядом со мной, берёт мыло из моих рук и начинает тереть им мимо лопаток.
– Прости меня, – говорит он мне.
Я начинаю дрожать.
– Это был трудный вечер.