— Приударяет за Леной? — Аскар вздохнул. — Ну тут занесло меня, что скажешь? Кстати, как там наши голубки?
Сказав это, он сверился со своими приборами и хмыкнул:
— Придётся немножечко разбавить их романтику… Геологи! Как слышите! Приём!
— Слышим нормально! Приём! — ответил Влад. Конечно, это "Приём!" было совершенно излишне, потому как симплексная связь[1] осталась сейчас только в детских радиокружках и совсем уж экстремальных условиях. Но, традиция!
— Вы пересекли границу безопасной зоны вокруг реактора. Вернитесь на десять метров.
— Хорошо, потом обойдём его по кругу на безопасной дистанции. Давай маршрут, — ответил Влад. Но тут вклинилась и Лена:
— Да ладно, здесь всё чисто, никаких следов…
— Лена, помнишь, ты жаловалась, что постоянно попадаешь в неприятности, а мы, всем экипажем, пообещали за тобой присматривать? Вот сегодня я и присматриваю. Поэтому возвращайтесь на десять метров назад.
Из динамика раздался горестный вздох, после чего Лена произнесла:
— Ну ладно, наверное ты прав.
— Вот! Поэтому ещё: вы не успеете пройти по кругу. Пройдите сектор в сто двадцать градусов, отснимите реактор с разных точек и возвращайтесь по прямой.
Влад с Леной двинулись в обратном направлении, Аскар убедился в этом и снова повернулся к Джону. Тот с энтузиазмом воскликнул:
— Вот! И это! Как там: ты постоянно попадаешь в неприятности, а мы за тобой приглядываем… Это же оскорбление!
— Для того и друзья, Джон, чтобы сказать такое, когда необходимо.
— Но ведь то, как ты сейчас высказал, вот так, резко, это может быть оскорблением, можно рассматривать это как способ утверждения своего превосходства.
Аскар снова задумался, ответил медленно:
— Знаешь, если ты постоянно ждёшь подвоха от того, кто рядом, то тогда, да, каждое слово будет то оскорбление, то приставание. А у нас как-то так не принято. Мы друг другу доверяем. Особенно в таких компашках, как наша. Потому и можно сказать другу такое, что никто другой не скажет. А иногда и надо сказать.
— А если кто-то… ну… как у нас говорят, злоупотребление доверием?
— А вот это уже плохо. Такое и до суда может дойти… И до мордобоя.
На это американец только задумчиво покачал головой. Но вопросы у него ещё не кончились:
— А как насчёт того, что назвали Лену Однорукой Бандиткой?… Это же неуважение к её травме, к её переживаниям. Разве так между друзьями можно?
— Иногда нужно, — вздохнул Аскар. — Знаешь, когда очень плохо, то если над этим посмеяться, становится легче. А уважение… Любой из нас точно знает, что если Лена скажет, что ей не нравится, никто её так больше не назовёт. Безо всяких судов. Это уважение. Настоящее.
Тут снова ожила связь: девочки сообщали, что закончили с подключением базового лагеря.
— Отлично! Возвращайтесь! — передал им Аскар. — Как только войдёте, включайте декомпрессию шлюза. Как раз будет готов, когда геологи подойдут.
Сказав это он резко засуетился:
— Джон! Телеметрия лагеря?
Американец проворно прыгнул к своему компьютеру и резво застучал по клавишам:
— Есть данные…
И дальше пошёл поток цифр и специальных терминов.
Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 18 июля, время обеда