[3] разгонялся с ускорением в одну сотую — 1/100 от g — ускорения свободного падения у поверхности Земли. Чуть меньше чем 10 см. в секунду за секунду. При этом кораблю для разгона до скорости полёта к Луне потребуется чуть меньше 10 часов.
Глава 13, в которой события на Земле закручиваются всё туже и туже, а на Луне продолжается размеренная работа. Хотя и юные космонавты уже поняли: что-то пошло не так…
Москва, кабинет начальника Приёмной КГБ СССР, 14 июля, ближе к обеду
— Товарищ полковник, — раздалось в трубке, — извините, что беспокою, но я не очень понимаю, что мне делать?!
— А что случилось.
— Приходил мужик, рассказывал об инопланетянах…
— Ну ты знаешь что с этим делать!
Все сообщения об НЛО полагалось без рассмотрения складывать в отдельный ящик, который, по официальной версии, раз в неделю вывозили на утилизацию. А на самом деле везли в Главное Управление КГБ по вопросам космической безопасности. Что бы там эти академики не вякали, но госбезопасность должна бдеть по поводу любых возможных угроз! Но лейтенант не унимался:
— Понимаете, случай очень необычный!
— Ну рассказывай, — с тяжким вздохом произнёс полковник и, чтобы ускорить процесс, принялся задавать наводящие вопросы: — Что за мужик?
— Ведущий инженер космического КБ…
— Настоящий?
— Так точно! Того, где делают орбитальный танкер. А ещё, папа у него был космонавт, один из тех, что спасся с базы "Федерация".
— Что за база?
Лейтенант кратко пояснил.
— Угу… Значит детишки туда летят… Папа у него настоящий? В смысле, космонавт.
— Так точно!
— Молодец! Ты, смотрю, уже всё проверил. Так где этот мужик видел зелёных человечков и при чём тут его папа?
— Да в том-то и дело, что видел папа!
И лейтенант пересказал полковнику историю, рассказанную Игнатом. Полковник резко посерьёзнел. Ксеносы[1] там, или кто, но если папа-космонавт прав, то могут быть большие проблемы. А поскольку информация прошла через Приёмную, проблемы будут и у него. Так что лучше сразу сделать так, чтобы проблемы просвистели мимо.
— Значит так, дорогой, скажу прямо, этот вопрос нам не по зарплате.
— Так что же делать-то?
— А делать следующее: пиши бумагу, в неё пиши всё, что мне рассказал про мужика. Что инженер настоящий, папа у него настоящий, в дурке не отме… А, кстати, в дурке он отметился?
— Никак нет!
— И это успел проверить! Молодец! Значит… даже в дурке не замечен. То есть источник вызывающий доверие… А вот эту фразу не пиши, пусть сами додумают! Прикладываешь к бумаге его тетрадочку, протокол и отсылаешь с фельдъегерем в Ордо Ксенос, — так на внутрикомитетском жаргоне называли Управление по космической безопасности. — С пометками "Срочно", и "Важно". У них там головы на эти дела повёрнуты, вот пусть и думают.
Кабина корабля Ла-20-ЛП, 14 июля, ближе к вечеру (по московскому времени)
Разгон давно уже завершён, скафандры сняты, пионеры вдоволь наигрались с невесомостью и сейчас осваивают "личное время", то есть изучают то, что не успели изучить, повторяют изученное…
Вот Джон, обложился документацией по бортовому ПО[2], подключил свой планшет к бортовой сети и что-то там выстукивает на виртуальной клавиатуре. При этом не забывает сверяться со своим штатным монитором бортового кибернетика-связиста, там тоже что-то набирает, сверяет ответы компьютера с документацией, делает пометки в тетради. Да-да, в обычной бумажной тетради в клеточку столь же обычным, прошедшим сквозь века простым карандашом.
Лена и Влад склонились над подробной картой места высадки и Лена даёт командиру краткий урок геологии Луны.
— Слушай, а почему "лунная геология"? Вроде в школе нам говорили "селенология".