— Ну как тебе сказать? Это как задний двор. Вот это всё, — Влад показал на ряд сталинских и брежневских домов вдоль улицы, — парадный фасад, а там сзади — задворки.
— И чем там так страшно?
— Заброшенные кварталы, — ответила Люся. — У вас, наверное, тоже такие есть.
— Есть, — согласился Джон, — но туда ходить запрещено.
— У нас тоже, — согласился Влад, — но мы не спрашиваем. Но чужому туда лучше одному не соваться.
— Гангстеры?
— Да нет… — не очень уверенно промямлил Влад, — но там легко заблудиться, да и всё разваливается, сам понимаешь. Если не знаешь что к чему, можно провалиться куда-то, или на голову что упадёт…
— Гангстеры, гангстеры, — вредным голосом перебила командира Люся. — Чёрные антиквары, бывает настоящие уголовники прячутся, всякие бандиты малолетние, типа, вот Влада.
— Да ладно тебе! — смутился Влад. — В крайнем случае морду поправят, но это так, мелочи. Да и не осталось здесь почти ничего, почти всё уже разобрали.
Тут к остановке бесшумно подъехал автобус.
— Наш! — встрепенулся Влад.
Прозрачный пластиковый барьер высотой по грудь взрослого человека, отделяющий скоростную проезжую часть от пешеходов, разошёлся в стороны, позволяя пассажирам войти и выйти. Ребята загрузились на заднюю площадку автобуса, предназначенную для стоячих пассажиров, приятный женский голос произнёс: "Осторожно, двери закрываются! Следующая остановка Бородинский мост.", Двери закрылись и автобус плавно тронулся, оставляя по бокам скверы с вековыми деревьями, хорошо вычищенные и отреставрированные дома сталинской и брежневской постройки.
— У вас тут действительно как в музее, — заметил Джон. — Неужели ничего нового не строите?
— Это всё к Мосархитектуре, — фыркнула Люся, — сохраняют архитектурную среду.
— А чего просто так строить? — не согласился Влад. — Здесь уже и так понастроили. В центре и то полно пустых квартир. Ну и признай, красиво же!
На это Люся состроила недовольную гримасу и отвернулась, глядя на изрядно обмелевшую за последние сто лет Москва-реку. Когда-то гранитные набережные уходили прямо в воду, сейчас же вдоль них тянулись ивняки, перемежавшиеся песчаными пляжами. Пока пляжи были пустыми, но пройдёт совсем немного времени и на них появятся первые купающиеся. Правда пляжи устраивали не рядом с основным руслом, по которому уже сейчас сновали прогулочные и грузовые суда, а возле специально устроенных купальных рукавов и заводей. Да и вода в этих заводях прогревается быстрее. Сейчас эти протоки и заводи активно чистили, в преддверии купального сезона.
— Здесь можно купаться? — удивился Джон.
— Да! — радостно ответил Влад. — А вот рыбу ловить нельзя, она вся отравленная.
— Да у нас тут и земля отравленная! В городе даже настоящие солончаки есть! — радостно добавила Люся и пояснила: — В прошлом веке тут такое творили… Ужас!
Джон на это вежливо кивнул, но вернулся к вопросу, который его очень зацепил:
— А эти заброшенные кварталы не охраняют?
— Да на это никакой милиции не хватит! — выдохнул Влад. Люся же, как самая подкованная в области истории принялась обстоятельно объяснять:
— В Москве жило 15 миллионов. Сейчас осталось полтора от силы. И это со всеми студентами и туристами. У нас сейчас в Центре-то половина квартир пустые стоят…
— Ну не половина, — возмутился Влад.
— Ну поменьше, — согласилась Люся, — но не суть. Представляешь сколько всего остального осталось? Вот! А когда народ разбегался… ну или вымирали… столько всего бросили, жуть! Вот это всё потихоньку и растаскивают. Вот такие как этот, — она снова кивнула на Влада.
— Да ладно, — отмахнулся Влад, — лучше сама расскажи, как ты в свой кружок попала.
— Я, между прочим, там искала старые сорта цветов! — гордо заявила Люся. — Я тогда с кустов во дворе черенок срезала, а потом, уже в кружке, мне сказали, что это сорт шиповника, ещё XX века, считался утерянным! В этом дворе сейчас заказник сделали!
Она выпалила это на одном дыхании, и так и осталась стоять, гордо задрав нос, типа, я не с вами, я особенная. Но Влад, с хитрецой в голосе спросил:
— А почему тогда тебя повязали не во дворе, а вместе с нами, в квартире?
Она попыталась было что-то высказать, но тут уже влезла Света, которая тоже, с весьма хитрым выражением лица потребовала: