— И это — наказание?! — снова возмутился Гром. — Он нарушил равновесие, а ему за это титул и новые силы?!
Сулу страдальчески поморщился. С веретена судеб слетела короткая сияющая нить и намертво оплела молот там, где тот крепился к массивной рукояти. В следующий миг Гром охнул, рука его задрожала, и молот рухнул на каменные плиты, едва не угодив владельцу по ноге. Растерянный бог гроз попытался поднять свое главное орудие с золотых плит, но не сумел. С немым вопросом он воззрился на Сулу.
— И так будет каждый раз, когда скажешь, не подумав, или встрянешь, когда не просили, — пообещал великий слепец, потирая висок. — Надолго ли — мне неведомо, нить судьбы сама решит. Пора верховному, одному из сильнейших, научиться думать, прежде чем говорить.
У Грома потерянно вытянулось лицо. Он огляделся в поисках сочувствия, но напрасно — все боги старательно прятали улыбки, кто за кашлем, кто за рукавом, кто за платком. Лучезарный и вовсе засветился от одобрения.
К изначальной теме всех вернул низкий, тихий голос Ланежа.
— Я недостоин такой чести, великий. Я моложе большинства, лишь недавно обрел полную силу зимы, и…
— Ты один достоин. Сила — необходима. Доброта — необходима. Честь — необходима. Долг — необходим. Все это есть у тебя, Ланеж, зимний бог, главный бог стихий.
Рэлико только улыбнулась, глядя на растерянного Ланежа.
— Мир — меняется, — продолжил Сулу. — Когда-то родился новый бог. Затем у него появился новый дух. Теперь появилось новое место в иерархии, и оно станет принадлежать ему по праву. Ланеж будет следить за порядком — раз стихийные боги сами не способны вовремя договариваться между собой, пусть учатся слушать и выполнять команды того, кто чувствует Мир как самое себя. Он один осмелился нарушить равновесие во имя благой цели — а значит, в будущем приложит все силы к его сохранению.
На Ланежа уставились с суеверным страхом. Снежный бог, которому они не доверяли, которого презирали, теперь лишь немногим уступает великим… Как был обособлен, таким и остался — недосягаем для других, на собственной ступени, не совсем бог и не совсем дух.
— Но разве это наказание? — осмелился возразить Ланеж. — Это ведь наша общая обязанность…
— Будет тебе и приговор, раз считаешь себя виновным, — неожиданно для всех согласился Сулу. И, улыбнувшись в бороду, мягко проговорил: — Эту девушку, которая готова была на все, лишь бы быть с тобой, люби всю вечность и долее, не отпускай от себя, береги пуще собственной стихии, как берег до сих пор.
Рэлико беспомощно покраснела, не зная, куда девать глаза. А по лицу снежного бога вдруг расплылась счастливая, почти мальчишеская улыбка, удивившая прочих богов. Они даже не знали, что ледяной властелин зимы способен так улыбаться.
— Это не кара, а величайшая награда, Сулу, — поклонился Ланеж, а затем прижал Рэлико к себе, крепко обнял. — Драгоценнее нее для меня нет никого и ничего.
— Да, кстати… для девушки тоже найдется наказание.
Рэлико, по-прежнему розовеющая от неожиданного признания всегда сдержанного снежного бога, робко взглянула на великого слепца.
Сулу поманил к себе еще одно полотно.
— Ты сама разорвала все связи с прошлым и семьей, но смеешь волноваться о родных, — сурово бросил Сулу, но все сразу поняли, что суровость эта была показной. — Не хочешь, чтобы о тебе тосковали, не желаешь, чтобы близкие остались одиноки…
— Я не жалею о своем выборе и не сомневаюсь в нем! — встрепенулась Рэлико. Но тут же опустила голову и призналась: — И вместе с тем… матушка и папенька не заслужили одинокой старости, и я бы хотела для них иной судьбы.
— Их судьбы предписаны, огненная девушка. В судьбе твоих родителей есть дочь. В судьбе Рихарда Этара есть жена. Их судьбы не изменились, — голос величайшего из богов вдруг смягчился. — А из нитей твоего прежнего полотна Хаос соткал новое и вплел его в судьбы тех, кто знаком тебе. Смело ступай в новую жизнь — в старой о тебе не будут тосковать. Коснись и взгляни, если хочешь, — и прямо перед ней остановилось и развернулось шелестящее полотно судьбы.
Рэлико с опаской протянула к нему руку.
…Где-то там, далеко, совсем другая рыжеволосая девушка, пусть и похожая на нее, училась, работала, помогала соседям… спасла двоюродного племянника деодара от верной гибели… И, полюбив его всем сердцем, выйдет вскоре за него замуж. И родители ее будут радоваться, видя свою дочь окруженную вниманием и почетом, переедут в новое имение, дело их расширится, и всегда им будет сопутствовать удача… А по зиме окна их дома всегда будут покрываться красивейшими морозными узорами…
Ланеж с тревогой посмотрел на Рэлико, но та неожиданно улыбнулась так, словно у нее камень с души упал. Горечи не было, только спокойная радость. Она низко поклонилась Сулу.
— Спасибо за этот дар, — прошептала она.
— Лишь подлинное бескорыстие могло подсказать такие слова, — покачал головой старик и вновь перевел взгляд на богов. — Вы не умеете читать в собственных сердцах, а потому остерегайтесь — ибо гниль может пустить корни даже в ваших душах, изъязвить их пороками. Из-за Сньора вы все забыли, что снег — это прежде всего первозданная чистота. — Сулу вдруг улыбнулся. — До того, как Хаос раскрасил мир своими красками, он был бел.
Присутствие великого слепца начало гаснуть. Щупальца Хаоса поспешно втянулись в экран, как и сияющая нить, до сих пор оплетавшая большой зал. Метки на лицах и одеждах богов принялись таять, но наказания это не отменяло.
— И все же — почему? — не сдержавшись, спросил Ланеж.
— Потому что твоей зиме, как и зиме до тебя, кое-чего недоставало, снежный бог, — ответил Сулу, но голос его удалялся. — Ты добр и не отличаешься жестокостью, несмотря на холодность. Но тебе недоставало понимания человеческой природы, понимания хрупкости и силы смертных. Ты знал зиму как бог и дух. Твоя наликаэ знает зиму такой, какой ее могут знать только люди. Она — самый яркий оттенок в твоем северном сиянии, тепло зимнего солнца, золото зимнего рассвета. К тому же… — Ланеж готов был поклясться, что Сулу снова усмехнулся. — Мир благословляет любовь.
Сияние угасло, замерцав напоследок. Остался лишь сиротливо поблескивающий разбитый горный хрусталь — и золотая стена позади.
Ланеж, не сдержавшись, широко, открыто улыбнулся — не торжествующе, не злорадно. Просто радостно и легко оттого, что ему разрешено быть с Рэлико и трудиться дальше во благо Мира, людей и духов.