— И долго переживала пограничный период, — задумчиво произнесла Анестея, с которой Рэлико даже набралась смелости поздороваться. — Дух взрослел, креп и набирался силы — быстро, но ровно, если не знать — можно сказать, естественным для себя образом. Не понимаю, правда, как такое может быть… очень, очень странно… В прошлый раз признаков не было…
— О том, что случилось со смертной, поговорим в свой черед. А сейчас начнем наконец заседание! — громовым голосом объявил Ильос. Полыхнули золотые лучи, заставив великих вновь стать полукругом за спиной снежного бога.
И это было третье отличие. Никогда великие не окружали вот так того, кто защищается. А значит, они к чему-то готовятся.
Дурное предчувствие окрепло.
Полагалось опуститься перед Верховными на одно колено, но вместо этого снежный бог еще больше выпрямился. Оказывать им знаки уважения ему претило.
Сообразив, что ледяной взгляд — это все, что они могут получить от Ланежа, Ильос широким жестом разрешил:
— Мы готовы выслушать сторону обвинения.
Ланеж по-прежнему решительно не понимал, при чем тут Лейя.
— Из-за действий снежного бога был нарушен ход жизни смертных, — холодно произнесла охотница. — Как он обращался со своей наликаэ, что сделал с ней — мне безразлично. Но оттого, что он повлиял на ее судьбу, изменилась судьба моего наликаэ, которому я обещала устроить свадьбу с ней! Она, — обличительный перст указал прямиком на Рэлико, — подпала под его тлетворное влияние, забрала слово, которое уже дала, и сбежала из-под венца, из-за чего множество судеб пошли иным путем. Однако к ней у меня претензий нет — ясно, что наликаэ лишь следовала за своим богом. Судя по всему, за это он ее вознаградил сполна, — колючий взгляд Лейи мазнул по лицу снежного бога. — А потому я с полным правом обвиняю Ланежа в намеренном вмешательстве в судьбы смертных, да еще ради собственной выгоды!
Ошеломленный, снежный бог даже не нашел, что сказать. Слишком живо всплыли воспоминания о том, как он сам боялся того же — что, показавшись Рэлико, оказал слишком сильное влияние на нее и на ее жизнь… только вот если бы не показался — она была бы мертва. Как и наликаэ Радужки. И Адаш. И многие другие…
— Оставим пока вопрос выгоды, — напоказ поморщился Ильос. — Обвинение и без того очень серьезно…
— Как это — оставим? — проскрипела Гестиа. Костлявые, морщинистые руки стиснули золотые подлокотники. — Случившееся неприемлемо, независимо от намерений! Это противоречит всем устоям, всему, что мы знали об этом мире. Смертные не перевоплощаются в духов, ни при жизни, ни после смерти. Это противоестественно! Это нарушение всех законов природы! И кто виновен? Продолжатель дела прежнего бога, да еще сразу после того, как заполучил силу своего предшественника! В прошлый раз я вступилась за тебя, — она обратила свой взор на Ланежа. — Я тогда не видела за тобой вины. Но теперь… это же святотатство!
— Вы думаете, Ланеж… — робко начала было Радужка, но ей не дали договорить.
— Кто же еще мог превратить красивую, цветущую девушку в бледную зимнюю тень? — сладеньким голоском произнесла Аквариа. — Как? Есть у меня на этот счет пара мыслей. Живое перевоплощается в бессмертное лишь после смерти, мы все об этом знаем — тому способствует бурлящая энергия жизни и воля полного сил существа, до последнего стремящегося выжить. Но человек не может сосредоточиться лишь на одном этом порыве, слишком много чувств, слишком много желаний и сожалений — поэтому и не бывает духов, прежде бывших людьми. Полагаю, чтобы стать духом, девушка должна была погибнуть от стужи — вы ведь обнаружили ее на крайнем Севере, где ни одному человеку не выжить?
Ильос, Анихи и Гром молча кивнули, сраженные новыми гнусностями снежного бога.
У Ланежа возникло ощущение, что вокруг него и Рэлико сплетается какая-то чудовищная цепь, и его слова не сыграют никакой роли. Ему даже вопросов не задают. Все уже решено.
— Впрочем, насчет смерти у нас есть к кому обратиться. Скажите, анотат Тилар, — кокетливо повернулась Аквариа к Танатосу, вид которого с непривычки заставил Рэлико содрогнуться. — По вашему ведомству не проходила эта милая крошка?
Глаза бога смерти, в которых клубилась тьма, с немалым интересом окинули взглядом рыжеволосую девушку.
— Увы, — с легким, но искренним сожалением произнес он. — Разве что Жнец… Если ее убили сознательно…
— Никто меня не убивал! — возмутилась Рэлико.
— О, милая, — рассмеялась Аквариа. — Поверь, стужа убивает быстро и незаметно, сковывая исподволь: заснешь — и не проснешься…
— Мне об этом известно, — упрямо насупилась бывшая наликаэ снежного бога, подрастеряв страх перед богами. — Но ничего подобного не происходило. Я была в полном сознании. И ничего я не хотела больше, чем быть подле Ланежа! Он посоветовал мне выйти замуж, когда я обратилась к нему, сомневаясь, как следует поступить. Отказался от меня сам. Но я ослушалась и его, и родителей, пошла наперекор всем! Тогда уж правильней было бы меня обвинить, но не его!
— Сколько пыла, — скривилась Лейя. — Не трать зря слов, деточка. Конечно, дух будет выгораживать своего господина, иного мы и не ждали. А наликаэ глупо привязаны к своему богу и готовы оправдать каждый его поступок. Влюбленная дурочка — тем более. Проходили.
— По себе судите? — не осталась в долгу Рэлико, заставив богиню охоты задохнуться от возмущения.
И никто в целом зале не заметил, как не сдержал усмешки Анихи, обладавший некоторым опытом общения с вздорной девицей. Всего на миг его глаза блеснули изумрудной зеленью — и вновь превратились в бурые болотные бочаги.
— Да как она смеет… — возмутилась было охотница, но ее прервали.
— По моему ведомству она не проходила, — оборвал спор запоздало явившийся Жнец, хрустнув шейными позвонками так, что содрогнулась не только Рэлико, но и стоящие подле него боги.
— Значит, он придумал что-то еще, — лениво протянул Иркас. — Ее следует основательно расспросить и осмотреть. Может, тогда вскроются какие-то подробности этой метаморфозы…
Как о зверюшке какой говорит!
От Ланежа ощутимо повеяло холодом.