Их могло быть больше — но боги были вынуждены отобрать лишь тех, кому не повредит крайний Север и чье присутствие не будет сразу же замечено. Таковых оказалось мало. Видимо, поэтому пока поиски не приносили плодов.
К тому же не приучены бестолковые духи искать смертных. Да и без разрешения снежного посылать своих в его вотчину, прямо скажем, некрасиво…
Но у них есть на то важная причина!
Ведь до богов дошли сведения о том, что влияние снежного бога на жизнь смертной оказалось столь велико, что начала меняться сама ее судьба — и судьба нового наликаэ Лейи, которому она обещала счастливую жизнь, которому обещала устроить эту свадьбу, так нелепо сорвавшуюся… И Анихи честно повинился, что, мечтая о том же, немного перестарался — но лишь из благих побуждений! А она вместо свадьбы все бросила и уехала в паломничество!
По словам бога весны, корень зла был в том, что эту девушку снежный бог ревниво приберегал для себя самого. И ведь так коварно играл роль безвинного!
Какое чудовищное преступление! Ради собственной выгоды! Как мелочно! Как низко! Яблочко от яблони!
Отчего в таком случае боги не пришли с претензиями к самому Ланежу?
Так ведь прежде, чем бросаться обвинениями, нужно разыскать девушку и убедиться в том, что влияние и впрямь имело место. Еще ведь не поздно исцелить ее от пагубного воздействия, заставить одуматься… Так будет честно. И не придется нарушать мерный ход зимы…
Боги легко верили в то, во что хотели верить. В этом они ничуть не отличались от людей.
— Мы собрали всех, кого смогли, в такой короткий срок, — коротко подытожил Иркас. — Кто-то из этих полудохлых шмакодявок непременно разузнает, где сейчас наликаэ Ланежа и чем она занята. После установим, как на самом деле велика его вина. По их связи и внешним признакам многое станет ясно.
— То есть, ты настаиваешь… — в пятый раз воззрилась на Анихи синеглазая Ранмея, богиня любви и супружества, на которую история о беззаветно влюбленном снежном боге, решившемся во имя своей любви даже преступить заповеди, произвела самое глубокое впечатление.
Анихи сплюнул про себя, но на деле, сцепив зубы, покорно в пятый же раз повторил:
— Что у него впервые появилась наликаэ, и, видимо, ослепленный новыми для него чувствами, бог пустил полученную от Сньора силу во зло, решив во что бы то ни стало заполучить девушку.
— Не стал бы Ланеж! — возмутилась Радужка, подхватившись. — Он не такой!
— До встречи со Сньором — был не таким, — со значением возразил Анихи. — Я ведь наблюдал за ним все это время. Исподтишка, когда удавалось. Ланеж здорово изменился после происшедшего.
Все остальные вздрогнули, едва услышав этот намек.
— Кто из нас мог бы предположить, что бывший дух, да еще изрядно обделенный божественной силой, сможет победить бога? — вкрадчиво спросил Анихи.
— Не просто победить, — вмешался Танатос. — Жнец подтвердил, что Сньор погиб, от него не осталось ни крупицы духовной силы. Куда же она вся делась?
— Мало того. Кто из нас, убив другого бога, не пришел бы в ужас от содеянного? Даже Сньора мы не истребили, лишь заточили… А Ланеж его уничтожил, одним ему ведомым способом. Сколько ни расспрашивали — ничего толкового сказать не смог.
— Он же нас всех защищал. И мир тоже, — упрямо возразила Радужка, но в глазах мелькнула неуверенность.
— Оставим в стороне вопрос о добре и зле в этом противостоянии, — прищурился Анихи. — Вот скажи, Радужка, бог, способный убить другого бога — это надежный союзник? Безопасный? Сама его не опасаешься? А если он сочтет, что вправе судить по своему усмотрению, раз научился убивать то, что бессмертно? До сих пор такой силой владел лишь один из нас, да и тот развеивал лишь духов. А что из этого вышло, мы все помним.
Боги поежились, все, кроме Танатоса, который с интересом прищурился, словно обдумывая услышанное.
И Анихи "добил":
— Между двумя зимними состоялся обмен силой, в этом не может быть никаких сомнений — мы ведь сами узрели разницу, способностях Ланежа. А вдруг одной силой его приобретения не ограничились? Как знать, какие познания — и новые душевные качества! — он получил тогда? И во что они выродились теперь, когда женщина, к которой он впервые проникся какими-то чувствами, едва не предпочла другого? Ты вот готова за него поручиться?
Радужка не нашлась что ответить. Кроме разве что…
— Но он же духов спас… — прошептала она. — И говорят, своих не обижает.
— Он сам бывший дух. Обычная для них солидарность, — пожала плечами Аквариа.
Вот уж кто должен был быть больше других благодарен снежному богу!
Что характерно, многие боги здесь отсутствовали — как раз те, кто наверняка бы не одобрил нынешнюю авантюру верховных. Сама Радужка попала на совещание совершенно случайно — несколько дней назад остановилась в Золотых Чертогах на отдых после посещения южных водопадов.
Не было Жнеца, который бы наверняка нашел, что возразить, не было Тайи (а она бы тоже не смолчала — была слишком дружна с Ардором Судией и возмущалась любой несправедливости), не было даже богини исцеления… И Гестии тоже не было, которая как минимум бы поставила под сомнение их методы.