Зимние чудеса и странности только начинались.
Глава 17
Адаш, зябко поджимая корешки-ножки, пробирался по снегу в старом лесу, который смертные отгородили стеной от настоящей чащи. Пробирался упрямо, насупившись, с решимостью, которая сделала бы честь иному богу.
Долг подгонял, как и чувство вины. Мог бы — пришел бы раньше… Но выбраться из чертогов обычно строгой госпожи оказалось не так просто.
Он не ожидал такой заботы. Богиня земли лечила его, выхаживала, питала своей силой и пичкала всевозможными подкормками. Потом, когда он совсем окреп, попросту боялась отпускать во внешний мир. И только объективная потребность духа земли хотя бы в короткой зимовке под снегом вынудила Гестию неохотно позволить ему отправиться восвояси — наказав непременно сообщать о себе, хоть с летучими семенами одуванчиков, хоть с грызунами, снующими по земле, хоть с другими духами. С весточкой от него она примет и выслушает любого.
Он обещал. Эта ситуация действительно надломила госпожу, и ради ее спокойствия можно пойти на некоторые неудобства.
Правда, она еще просила не приближаться больше к людям… Но на эту просьбу Адаш ничего не ответил, лишь серьезно посмотрел на свою богиню, показывая, что услышал и учел. Ему не хотелось ни лгать сейчас, ни нарушать потом свое слово.
Потому что долг благодарности требовал хотя бы попытаться отплатить тому, кто в трудную минуту укрыл от опасности. Адаш долго искал, чем можно отблагодарить снежного бога за спасение, и смог придумать только одно.
К тому же ему нравилось в этом старом парке, на окраине мирного человеческого городка, где все дышало суматошной жизнью — но при этом не было ни грязи, ни свалок, ни иных признаков дурного отношения к природе. Здесь люди и природа мирно сосуществовали. По земле далеко разносился городской гул, к которому Адаш любил прислушиваться. В тихую ночь, особенно зимнюю, хорошо различались и их шаги, и далекие голоса, и песни, и смех, и танцы, и даже гул огня в очагах… Нужно лишь уметь слушать.
Здесь жила девушка, которая была очень дорога снежному богу. Адашу она тоже полюбилась — сколько раз та смертная приходила сюда, сколько раз здесь любовалась небом и лесом? И всегда добра, мила, искренна…
А еще здесь было деревце, которое в тот страшный вечер до последнего пыталось укрыть его своими ветвями и корнями… за что и поплатилось. Наверняка и снежный бог, и та девушка были опечалены, когда узнали…
И вот теперь старейший дух земли отчаянно искал ее останки.
И, похоже, нашел.
Адаш вдумчиво коснулся снега мгновенно запульсировавшим корешком.
Да. Именно здесь. Это деревце он помнил, как ни одно другое — потому что сам подарил ему вторую жизнь.
Адаш сперва нахохлился, а потом, решившись, скоренько закопался под снег, подняв целый белоснежный фонтан — так человек нырнул бы в холодную воду. Погрозил пальцем подобравшемуся было ближе юному морознику, пока совсем мелкому, необученному.
Все-таки уже близок конец зимы, раз молодые духи начали появляться…
Энергия пробуждающейся и свободной жизни начинала бурлить в воздухе, делая его сумбурным, легким, чудодейственным.
Таков запах весны.
Он тоже мог зачерпнуть разлитую вокруг силу жизни и пустить ее на благое дело.
Адаш провернулся на одном месте, ища нужные элементы. Хорошо, что стужа быстро сковала уцелевшие веточки и корешки — в них еще можно пробудить жизнь.
Древний дух приложил тонкую, сохранившую все иголки ветку к корешку и сосредоточился, сливая два в одно, выправляя жилки, по которым скоро пойдут древесный сок и смолы.
Из-под снега пробилось нежно-зеленое сияние.
Скоро здесь вновь вырастет их общее деревце, он уж постарается! Не зря же набирался сил…
А по весне елочку напитают самые чистые, самые светлые воды. Сеоль наверняка об этом позаботится.
Пожар же теперь будет обходить этот лес за километр и своим не позволит подойти.
Духи действительно умеют быть благодарными.
В конце концов, кто сказал, что чудеса умеют творить только боги?
Близилась весна, когда Ланеж наконец двинулся в путь, в погоню за холодами. В этом году его ждала незнакомая прежде задача — требовалось не пробудить своих духов, не привезти снега
и стужу, а, напротив, выровнять зиму и усмирить ее — подготовить почву для прихода весны. Часть духов предстояло отозвать на север, других — убаюкать на долгие три сезона… И убедить их в том, что давно не сердится на них, а то совсем оробели.