Сегодня было… муторно.
По-другому и не скажешь.
И даже падающий снег не развеивал этой мути.
Рэлико смотрела в узкое храмовое окно, рассеянно крутя в пальцах кусочек янтаря.
С отъезда Ланежа миновало уже пять дней. Она, верная своему слову, оставалась в храме, помогала здесь, чем могла, прибрала святилище, в которое входил верховный жрец два раза в году, бережно начистила бронзовую ритуальную посуду, смела пыль и случайно налетевший сор. Анестея молчала, но Рэлико точно знала, что та одобрительно наблюдает за ней. Зато, в отличие от Анихи, не комментирует!
С перевязками Радужка справлялась сама, но Рэлико держалась на подхвате — подать, принести, забрать, выстирать, прокипятить…
И от статуи в такие минуты особенно отчетливо исходила целительная сила.
— Поврежденные легкие долго заживают, — проскрипела нынче утром Анестея. — Но все идет хорошо. Через два дня она откроет глаза.
Оставалось только ждать.
Раньше ее это не тяготило… да и сегодня тоже, просто…
Тяжело отчего-то.
И причиной было даже не полученное письмо от матушки, обещавшей запереть Рэлико дома до самой свадьбы, а уж та скоро последует, они с отцом позаботятся…
Вздрогнув, Рэлико очнулась от размышлений, когда Арати дернулась во сне.
Это тоже случалось все чаще. Сон становился менее глубоким. Радужка объяснила, что это для того, чтобы человек вышел из него естественно.
Действительно муторно. Снег мелкий, словно в дымке. Тени как-то нехорошо расплывались по улице и площади, надоедливо цеплялись за темные углы, неохотно разбегались даже под светом зажигаемых фонарей. Словно не только ночь вступала в свои права, но и какая-то древняя, тягучая тьма…
«Что-то произойдет», — со всей ясностью поняла вдруг Рэлико. Сидеть на месте стало сложно, но и беспокойно сновать по комнате больной нельзя.
Нет, что-то произойдет. Что-то плохое.
Ей ничто не угрожает здесь…
А Ланежу?!
Но он обещал вернуться…
Память поправила: «Обещал, что постарается вернуться».
Значит, предвидел опасность?
Только не это!..
Рэлико все-таки вскочила, крепко стиснула одной рукой другую, сжала в кулачке янтарь от весенних духов. И к кому идти? Да и стоит ли? Может, просто воображение разыгралось?
Часа не проходило, чтобы она не вспоминала о Ланеже. Точнее было бы сказать, что она вовсе о нем и не забывала, просто старалась сдерживать эти мысли и тревогу…
Но теперь не удавалось.
Именно сегодня, именно сейчас отчего-то ей стало страшно за него.
Обычно Рэлико бы помолилась… но кому молиться за снежного бога?
— Ланеж, умоляю, береги себя! — сорвалось с ее губ.
Людей оказалось шестеро. Духов при них вроде бы не было… Впрочем, на свое чутье Ланеж не полагался, прекрасно помня, как спутал Сеоль со статуей.