— Бежим!
Она подчинилась и побежала сперва неохотно, а потом, переставляя ноги, все быстрее и быстрее. Поскольку терять было уже нечего, они выбежали на дорогу, где можно было не опасаться споткнуться или угодить ступней в промоину. К счастью, до причала оставалось совсем немного. Не замедляя бег и не позволяя сделать это Лиле, Артем выкрикивал экономными порциями:
— Сразу прыгай в лодку. Я заведу мотор. Оттолкну и разверну. Потом просто направляй нос к берегу.
— А ты? — спросила Лиля, задыхаясь.
— Плыви сама, — решил Артем. — Я остаюсь.
Некогда было объяснять, что придется как-то задержать преследователей, чтобы не позволить им открыть огонь по уплывающей лодке. В последнее время доктор Морт особо пекся о безопасности, и санитары не покидали монастырь без оружия. Те, которые ездили на квадроцикле, обычно патрулировали территорию и могли иметь при себе не только пистолеты, но и укороченный автомат, какой обычно используют полицейские. Что было совсем не удивительно, учитывая недавно подслушанный разговор. Все эти парни служили в полиции. Таким образом любой, кто оказывал им сопротивление, автоматически становился нарушителем закона.
— Я буду тебя ждать! — пропыхтела Лиля.
Она не стала уговаривать Артема бежать вместе, не сказала, что тогда остается тоже. Все, что волновало ее сейчас, это собственное спасение. С одной стороны, ее можно было понять: все-таки слабый пол, инстинкт самосохранения, нежный возраст и все такое. С другой стороны, между Лилей и Артемом установились определенные отношения, которыми она с легкостью пренебрегла. Это было самым настоящим предательством. Артем все еще любил эту девушку. Но при этом он точно знал, что не простит ее никогда.
Из-за деревьев показался квадроцикл. Этакий четырехколесный мотоцикл, предназначенный для езды по бездорожью. Проходимость — великолепная, скорость — не очень. Только последнее обстоятельство позволило беглецам выбежать к причалу, опережая санитаров на минуту, а то и на полторы.
— В лодку! — крикнул Артем.
Сам он уже стоял на носу и, расставив ноги пошире, чтобы не упасть от качки, поддевал ломом скобу, сквозь которую была пропущена цепь. То ли сварные швы были никудышные, то ли ощущение опасности придало Артему дополнительные силы, но он справился с задачей с первого раза. Скоба скрипнула, заскрежетала и плюхнулась в воду, утаскивая за собой ржавую цепь.
Одним прыжком Артем перенесся на корму, чтобы завести мотор, и тотчас метнулся обратно, едва не столкнув Лилю за борт. Выбираясь обратно на причал, он как можно сильнее оттолкнулся от борта, чтобы развернуть лодку и придать ей ускорение.
— Руль на корме! — бросил он через плечо. — Гони!
Бодрое тарахтение моторки слилось с рокотом квадроцикла. Он как раз появился в начале спуска, ведущего к берегу. Артем бросился навстречу, не выпуская из рук лом, который теперь должен был сослужить ему новую службу.
Санитары сидели на сиденьях один за другим, как обычно ездят на мотоцикле, только колени их были разведены значительно шире. Игорь держал руль. Стеклянный за его спиной держал в руке пистолет стволом вверх. Продолжая бежать им навстречу, Артем мельком оглянулся. Лодка с Лилей уходила по чересчур широкой дуге. Однако все же удалялась от острова и должна была достичь противоположного берега раньше, чем поднимется общая тревога. Для того чтобы дать Лиле уйти, следовало лишить санитаров возможности предупредить Морта о побеге.
Отталкиваясь ногами от земли, Артем занес лом над плечом на манер копьеносца, готовящегося совершить бросок. Опережая его, Стеклянный опустил ствол и выстрелил три раза подряд. Каждая пуля пролетала все ближе к цели, но все равно очень далеко. Игорь, не успевший сориентироваться, продолжал ехать навстречу, отчего квадроцикл подпрыгивал и раскачивался.
Подбежав на расстояние броска, Артем отклонился назад, держа железный прут над головой. Стеклянный выстрелил вновь, одновременно с этим спрятав голову за плечо Игоря, что никак не способствовало меткости. Артем метнул лом в Игоря. Последнее, что тот успел сделать, это отпустить руль, вскрикнуть и заслонить лицо ладонями. Импровизированное копье прошло как раз между ладонями, вонзившись в открытый рот Игоря. Даже находясь на расстоянии, Артем ощутил силу удара. Запрокинувшись назад, Игорь навалился на сидящего сзади напарника, наклонился набок и упал. Лом, поразивший его, гулко ударился оземь.
Потерявший управление квадроцикл, переваливаясь со ската на скат, покатился к причалу. Артем подхватил свое оружие и бросился вдогонку. Он настиг машину у кромки воды, когда передние колеса, неожиданно вильнув перед ровным настилом, понесли седока по рытвинам в озеро.
Растерявшийся санитар попытался одновременно вырулить и выстрелить. В результате у него не получилось ни первое, ни второе. Квадроцикл ткнулся носом в воду и поднялся на передних колесах, подобно норовистому жеребцу, вознамерившемуся сбросить своего седока. Стеклянный вылетел из седла, зависнув в воздухе. Плюх! И вот он уже по пояс в воде, приземлившись с расставленными ногами на свою машину, урчащую на отмели в облаке пара. Она не заглохла, но и на глубину не поехала, увязнув в иле. А тут и Артем подоспел со своей железной палицей.
Нанеся всего лишь один удар по затылку противника, он понял, что добавки в ближайшее время не понадобится. Отбросив лом, он проворно подхватил обмякшего Стеклянного, не давая тому погрузиться в воду вместе с пистолетом. Стоило наполовину выволочь Стеклянного на берег, как его пальцы окончательно разжались, отпуская рукоятку.
Поймав пистолет, Артем поднял взгляд. В нескольких шагах от себя он увидел Игоря, который сидел на бурой траве, сжимая свой пистолет. Обе руки санитара были вытянуты вперед, как это часто делают американские полицейские в кино. Нижняя половина лица Игоря была перепачкана кровью, как будто он успел отрастить мокрую красную бороду.
Не дожидаясь, пока Игорь откроет огонь, Артем начал падать на левый бок, одновременно с этим нажав на спусковой крючок. Когда Игорь выстрелил, в его лбу красовалось пулевое отверстие, проделанное там, куда индусы обычно наносят знаменитую тилаку — кастовый символ, служащий им в качестве знака отличия. После этого он мог стрелять хоть с двух рук, хоть с одной, это уже не имело никакого значения. Правда, Артем на всякий случай откатился подальше, чтобы не угодить под шальную пулю. Всего их было выпущено две, после чего Игорь отправился туда, куда вовсе не собирался еще несколько секунд назад. После этого осталось добить Стеклянного, пробив ему и без того проломленный череп.
Закончив бой, Артем внимательно посмотрел по сторонам. Нельзя было утверждать наверняка, что никто не увидел перестрелку на пустынном причале. Интуиция подсказывала, что дело обстояло именно так.
По гладкой поверхности озера все еще расходились волны, оставленные лодкой, но сама она была так далеко, что шум ее мотора был не громче жужжания пчелы. Лиля уже почти достигла берега, умудрившись выровнять лодку и направить ее к причалу на противоположной стороне.
Артем отвел взгляд. Больно было смотреть ей вслед, ведь не таким виделось ему продолжение их отношений. Да и сама Лиля Ивлева представлялась ему другой. Оказалось, что он ее попросту выдумал. Ну и ладно. К черту!
Артем занялся вытаскиванием квадроцикла на сушу. Дальнейшие действия были ясны и не требовали тщательного продумывания. Трупы будут отвезены к тому самому лесному кладбищу, где наверняка остались лопаты. Выкопать и закопать ямы, забросать их листвой. Пистолеты и патроны припрятать в одной из многочисленных ниш в монастырской стене. Морту рассказать заготовленную историю. После этого ждать. Если повезет, легенда Артема покажется доктору правдоподобной. Если нет, то плохи дела. Но и без того дело дрянь, хуже некуда. Потому что свидеться с Лилей было больше не суждено.
Будучи простым смертным, Артем по наивности своей полагал, что способен предвидеть будущее.
Глава 24. Кредит доверия
Доктор Морт свел кончики пальцев вместе и принялся рассматривать их, словно состояние собственных ногтей интересовало его больше всего на свете.
Марат переступил с ноги на ногу и кашлянул, напоминая о своем существовании. Морт даже не удостоил его взглядом. Он продолжал смотреть на свои руки, лежащие на столе. Воротник водолазки, торчащий из медицинского халата, придавал ему вид моложавый и одновременно старомодный. Он был выбрит так гладко, что верхняя губа и подбородок отливали синим, оттеняя влажную яркость нижней губы. Прическа, уложенная волосок к волоску, блестела в свете настольной лампы.