— Ты тогда не выдал меня, — сказала она. — Ждешь от меня благодарности?
Артем отрицательно качнул головой и промолчал.
— Правильно, — сказала Инга. — Ты не мне делал одолжение. Ты свою Лилечку покрывал.
На этот раз Артем вообще не шелохнулся. Даже глазом не моргнул.
— Думаешь, я не догадываюсь, что у вас роман? — продолжала старшая медсестра, выделив последнее слово презрительной усмешкой. — Ждете не дождетесь, когда я уйду, чтобы броситься друг другу в объятия?
Что можно было ответить на это? Что возразить? Артем ничего не ответил и не возразил.
— И на здоровье, — сказала Инга, придав улыбке сладкое выражение. — Мне не жалко. Она мне надоела.
Это было произнесено с намеком на наличие неких особых отношений, существовавших между двумя женщинами. Артему намек не понравился. Тем более что он распознал в тоне Инги те нотки, которые делали ее слова не только правдоподобными, а честными.
— Уже уходишь? — спросил он. — Тебе пора. Ты меня отвлекаешь от работы.
— Учись совмещать работу с другими делами, Артем. Полезное с приятным и наоборот. У тебя есть опытная наставница. Тебе есть, чему у нее поучиться.
Он встал, подошел к двери и распахнул ее, сделав недвусмысленный жест:
— На выход. Нам не о чем говорить.
— Конечно, — легко согласилась Инга. — Зато теперь тебе будет, что обсудить с Лилей. Поинтересуйся у нее, сколько раз она побывала в моей постели. Горячая штучка, между прочим. Заводится с пол-оборота. Ты уже успел оценить? Или у вас пока ознакомительный период? Поцелуи, жаркие объятия и сдержанные ласки. Кстати, с поцелуями я бы на твоем месте не слишком усердствовала.
После этих слов Инга издевательски расхохоталась, прошмыгнула мимо Артема и, очутившись снаружи, захлопнула за собой дверь толчком каблука. Он громыхнул засовом и остался стоять на месте, сжимая и разжимая кулаки. Это не могло быть поклепом. Инга не стала бы размениваться на дешевую ложь, которую легко проверить. Артем понял, что если прямо сейчас, немедленно не поговорит с Лилей и не посмотрит ей в глаза, то просто лопнет от ревности и негодования.
Поднявшись наверх, он бесшумно приблизился к столу в центре коридора. Лиля, сидевшая в круге света от настольной лампы, вздрогнула от неожиданности.
— Ты? Зачем было красться, Артем? Ты меня напугал. Почему у тебя такое лицо?
— С Ингой поболтали, — ответил он, наблюдая за ее реакцией.
Взгляд Лили отобразил стремительную смену эмоций: шок, растерянность, чувство вины, готовность защищаться.
И наконец — гнев, тот самый праведный гнев, который обычно тем сильнее, чем справедливее выдвинутое обвинение.
— О чем же вы болтали, интересно знать? — спросила она с вызовом.
— О тебе, — сказал Артем. — Это правда?
Она не стала выяснять, о чем идет речь. Это было слишком очевидно.
— Да, — сказала она.
— Зачем же тогда ты мне морочила голову? Зачем прикидывалась овечкой?
— Никем я не прикидывалась!
— Я тебе поверил, — произнес он с упреком. — Думал, у нас с тобой любовь. А ты, выходит, терлась с этой стервой!
— Это было до тебя, Артем, — тихо произнесла Лиля. — Я перед тобой ни в чем не провинилась. Она не оставила мне другого выхода. Если бы я… если бы мы… Короче, такое было ее условие. А мне позарез нужна была работа. Мне некуда было деваться, Артем. Я же тебе рассказывала про конфликт с родителями.
— Завтра тебе понадобится еще что-нибудь, — сказал он. — И ты тоже захочешь получить это через постель. Знаешь, как это называется? Знаешь, кто ты после этого?
— И кто же?
Артем ответил — коротко и хлестко. Лиля вцепилась побелевшими пальцами в стол, как будто боясь упасть.