— А почему бы не пойти мне? — спросил Уиль.
— По многим причинам, Уильям, — ответил Риди, — главное, я думаю, что мне скорее, чем вам, удастся достигнуть успеха. Я завернусь в боевой плащ и надену головные перья дикаря, который убитый упал через палисад, но из оружия возьму только его копье; а то оно будет мешать мне нести тяжелую ношу. Теперь заметьте: выпустите меня из двери, а когда я уйду — на всякий случай, задвиньте ее одной поперечной жердиной. В случае нападения, это не даст двери отвориться, пока вы не загородите ее остальными. Ждите меня и будьте наготове меня впустить. Вы поняли?
— Вполне, Риди; но, сознаюсь, мне страшно; если что-нибудь случится с вами — это будет такое ужасное несчастье, — сказал Уиль.
— Что делать, Уильям? — ответил Риди. — Нам необходимо попробовать достать воды и сделать эту попытку теперь, а не позже, когда они больше будут настороже. В настоящую минуту они бросили работу и усердно едят. Мне может встретиться только женщина.
Риди ушел за бочонком. Он надел военный головной убор и наряд убитого дикаря, поставил бочонок к себе на плечо и взял в руку копье. Уильям отодвинул жердь» которая загораживала дверь, и убедившись, что никто не скрывался под палисадом, Риди крепко сжал руку мальчика и пошел через расчищенную поляну. Скоро он был уже в лесу из кокосовых пальм. Уильям, повинуясь его указаниям, закрыл дверь и заставил ее жердью, продев ее в одно из отверстий, сделанных для этой цели во внутренних придверных столбах, потом стал ждать. Он. был в ужасном состоянии, прислушивался к малейшему звуку, к легкому шелесту ветра в кокосовых листьях, и каждый шорох пугал его. Так он стоял несколько минут, держа ружье наготове.
— Ему уже пора вернуться, — подумал Уильям, — до колодца всего сто ярдов, никак не больше, а между тем, я не слышу никакого шума.
Наконец, ему показалось, что до него донесся звук шагов. Да, да, Риди возвращался. И ничего с ним не случилось!
Уильям протянул руку, чтобы отодвинуть жердь в сторону и отворить дверь, но в эту секунду до него донесся шум борьбы, и чье-то тело упало перед дверью. Мальчик быстро открыл ее в то самое мгновение, когда Риди позвал его по имени.
Мальчик схватил свое ружье и выскочил за ограду. Риди боролся с дикарем, который подмял старика под себя. Уильям приставил ружье к его груди. В одно мгновение ока, мальчик выстрелил, и дикарь упал мертвым рядом со старым Риди.
— Скорее, берите воду, Уильям, — слабым голосом сказал Риди. — Я постараюсь вползти в дверь.
Уильям взял бочонок и внес его за ограду, потом побежал к Риди. Старик стоял на коленях.
Сигрев услышал выстрел, выбежал из дому, увидел открытую дверь палисада, прошел вслед за Уилем и, заметив, что он поддерживает старика, подхватил Риди под другую руку и ввел внутрь. Дверь немедленно закрыли.
— Вы ранены, Риди? — спросил Уильям.
— Да, дорогой мальчик; да, мне кажется — смертельно… Он проколол меня своим копьем… Дайте мне воды, воды, поскорей…
— Ах, если бы у нас был хоть глоток воды! — сказал Сигрев.
— Она есть у нас, папа, — ответил Уильям, — но это обошлось нам ужасно дорого.
Уильям сбегал за стаканом, налил из бочонка воды и напоил Риди. Старик выпил с жадностью.
— Теперь, положите меня, Уильям, на эти кокосовые листья, — сказал раненый, — подите, напоите всех, напейтесь сами, потом вернитесь ко мне. Не говорите миссис Сигрев, что я ранен. Пожалуйста, исполните все, о чем я прошу вас.
— Папа, возьми воду, пожалуйста, — попросил Уильям, — я не могу оставить Риди.
— Хорошо, мой мальчик, — ответил Сигрев, — но прежде напейся сам.
Сильно ослабевший Уиль выпил воды, и это мгновенно оживило его.
Сигрев ушел с водой для детей и женщин, а Уильям старался помочь старому Риди, который дышал тяжело и не говорил ни слова.
ГЛАВА LXV
Рана Риди. — Миссис Сигрев. — Риди и Уильям. — На часах. — Близкое освобождение. — Дикари рассеяны. — Появление Осборна.
Сигрев еще раза два возвращался за водой, чтобы утолить жажду детей, Селины и Юноны, потом помог Уилю снять платье Риди, чтобы осмотреть его рану и постараться понять, опасна ли она.
— Нам лучше перенести его на другие листья кокосовых пальм, там ему будет удобнее, — заметил Уильям.
В эту минуту Риди прошептал: «Еще воды». Уильям снова напоил его, потом с помощью отца перенес своего старого друга в более удобное место. Когда они уложили Риди, он вдруг повернулся на бок, и из его раны хлынула кровь; она долго лилась.
— Теперь мне легче, — слабо произнес раненый, — перевяжите мне рану, Уильям; такому старому человеку, как я, нельзя терять слишком много крови.
Сигрев и Уильям подняли его рубашку и осмотрели рану: копье проникло глубоко в легкое. Уильям скинул свою собственную рубашку, изорвал ее на бинты и перевязал рану, чтобы остановить кровь.
Риди, который, казалось, сначала очень ослабел от перемещения, мало-помалу оправился и уже мог говорить, хотя и еле слышным голосом, когда из дома вышла Селина Сигрев.