Амина вновь оказалась в темнице. Тем временем патер Матео не единожды встретился с главным судьей. Хотя патер Матео, подчиняясь своему религиозному фанатизму, стал обвинителем Амины и привел в суд свидетелей, он все же чувствовал себя душевно подавленным. Длительное пребывание в доме Филиппа, доброе отношение Амины до того, когда он прокрался к ней в комнату, ставшие известными ему причины, по которым Амина не стала настоящей христианкой, ее смелость, мужество, красота и молодость — все это говорило в ее пользу. Целью же его действий сейчас было убедить Амину, будто она занималась богопротивным делом, уговорить стать христианкой и тем самым спасти ее. Ради этого он получил у святого суда разрешение посетить Амину в тюрьме, чтобы поговорить с ней. Это было особой благосклонностью, которую патеру оказали по многим, но не относящимся к данному делу причинам.
— Дитя мое, дитя мое! — позвал патер, войдя в камеру с озабоченным и печальным лицом.
— Вы что, издеваетесь надо мной, называя меня «мое дитя»? — отвечала пленница. — Не вы ли сделали все для того, чтобы я оказалась здесь? Оставьте меня в покое!
— Да, я способствовал этому, но я хочу и вызволить тебя отсюда, если ты не будешь мешать мне, Амина.
— Чему я могу помешать? Я готова следовать за вами.
— Все не так просто, Амина! Сначала надо многое обсудить. Из такой темницы, как эта, так просто не выпускают!
— Так говорите же! Что вы хотели сказать мне? Что я должна делать?
— Сейчас, сейчас.
— Однако погодите! Ради спокойствия вашей души, ответьте мне на один вопрос! Вам известно что-нибудь о моем муже?
— Я слышал, что он жив.
— А где он?
— Скоро он будет здесь.
— О, Аллах! Благодарю тебя! А я увижу его, патер?
— Это зависит от тебя.
— От меня? Тогда говорите же скорее, что я должна делать?
— Ты должна признать свои грехи… свои злодеяния.
— Какие грехи? Какие злодеяния?
— Разве ты не общалась со злыми духами? Разве ты не заклинала их и не обращалась к ним за помощью?
Амина молчала.
— Отвечай мне! Ты признаешься?
— Я признаюсь в том, что не совершала ничего неправедного!
— Пустая отговорка! Я застал тебя за этим занятием, другие видели тоже! Чего ты добьешься, отрицая вину? Ты знаешь, какая кара постигнет тебя, если ты не признаешься и не вступишь в лоно святой церкви?
— Почему я должна вступать в него? Разве наказывают тех, кто не желает этого?
— Нет. Но если бы ты тогда не приняла крещения, от тебя не требовали бы того, чего добиваются сейчас. А поскольку ты крещена, то должна прийти в лоно церкви или будешь обвинена в ереси.
— Тогда я не имела никакого представления о крещении.
— Признаю. Но ведь ты же дала согласие?
— Возможно. Что же ожидает меня, если я откажусь признать себя виновной?
— Ты будешь заживо сожжена на костре, и ничто тебя не спасет! Послушай меня, Амина. Когда тебя снова отведут в зал суда, признайся во всем, проси прощения и милости принятия в общину христиан! Тогда ты будешь спасена и…
— И что тогда?
— Снова обнимешь своего Филиппа!