— Что все это значит? — спросил он.
И хотя лоцман был пойман с поличным на месте преступления, он не испытал замешательства. Как ни в чем не бывало он уставился одним глазом на Филиппа и насмешливо провизжал:
— Что это на цепочке? Ваш портрет? Хи-хи!
Вандердекен оттолкнул его от себя, скрестил на груди руки и сердито сказал:
— Мастер лоцман! Я советую вам быть менее любопытным, иначе вам придется раскаяться в своем любопытстве!
Не обращая ни малейшего внимания на возмущение Филиппа, Шрифтен продолжал:
— Может быть, это даже детский череп — верное средство от того, чтобы не утонуть?
— Потрудитесь отправиться на бак и заняться делом! — приказал Филипп.
— Или даже, поскольку вы католик, — ухмылялся лоцман, — это ноготь какого-нибудь святого, или… да, да! Теперь я знаю! Это осколок Святого Креста!
Пораженный Филипп отпрянул.
— Это так, это так! — провизжал Шрифтен, направляясь на бак, где стояла кучка матросов.
— Есть новости для вас, ребята! — обратился он к ним. — У нас на борту появился осколок Святого Креста, и мы теперь можем справиться даже с чертом!
Когда лоцман уходил, Филипп, сам не зная почему, последовал за ним и, находясь уже на шканцах, услышал его последние слова, обращенные к матросам.
— Да, да! — отвечал лоцману один из матросов. — Не только с дьяволом, но и с «Летучим Голландцем»!
«Летучий Голландец»? — подумал Филипп. — Имеет ли это связь с?..»
Он сделал еще несколько шагов вперед, чтобы, укрывшись за грот-мачтой, услышать подробности разговора, если он продолжится. И не ошибся. Второй матрос заметил:
— Говорят, встреча с «Летучим Голландцем» хуже, чем с сатаной!
— Неужели его кто-нибудь видел, этого «Летучего»? — спросил третий.
— Видали, — отвечал первый. — Непременно видали. Верно и то, что приключится беда с кораблем, который повстречается с ним.
— А где можно встретиться с ним?
— Точно сказать нельзя, но как говорят, он кружится где-то в районе Мыса.
— Я бы с удовольствием послушал всю историю о нем, от начала до конца, — послышался голос еще одного матроса.
— Я могу рассказать лишь то, что слышал о нем, — отвечал первый матрос. — Это изменивший Богу корабль. На нем находились морские разбойники, которые, как рассказывали, перерезали горло своему капитану.
— Нет, нет! — вмешался Шрифтен. — Капитан все еще находится на том призрачном корабле! Он — безбожник! Рассказывают еще, что он, как один из тех, кто находится у нас на борту, оставил молодую симпатичную жену, которую нежно любил.
— Откуда вам это известно, лоцман?
— Каждый раз, когда им повстречается корабль, он пытается передать на родину письма, но горе тем, кто их возьмет! Они затонут, это точно!
— Меня все же удивляет, лоцман, как вам удалось узнать обо всем этом? — спросил один из матросов. — Может быть, вам уже приходилось встречаться с этим призрачным кораблем?
— Приходилось, приходилось! — провизжал Шрифтен, но затем, взяв себя в руки, он продолжил обычным насмешливым тоном: — Но нам нечего бояться, ребята, поскольку у нас на борту есть осколок Святого Креста!
Как бы желая избежать дальнейших расспросов, лоцман направился на корму и обнаружил нашего героя, спрятавшегося за грот-мачтой.
— Ого! — воскликнул он. — Я, однако, не единственный, кто любопытен, хи-хи! Скажите мне, вы взяли эту вещицу на тот случай, если нам повстречается «Летучий Голландец»?