— Я положительно не могу себе представить, какие могут ожидать меня испытания, — воскликнула Эмми, — разве что корова опрокинет подойник и разольет весь удой!
— Или, — вставила Мэри, — мы отморозим себе зимой пальцы и ноги!
— Это, конечно, не будет особенно приятно, но все же лучше, чем отморозить кончик носа! — засмеялась Эмми.
— Да, тебе надо будет остерегаться, — заметил Альфред, — у тебя он не слишком длинен!
— Ну, а у тебя есть излишек! Значит, преимущество на твоей стороне! — возразила шалунья. — Но из этого следует, что мы должны присматривать за носами наших ближних, так как самому трудно заметить, что происходит с его носом. А вот и Джон с Мартыном! — добавила она. — Смотрите, у него ружье за спиной: он, вероятно, захватил его из склада, когда уходил отсюда.
— Я думаю, он теперь уже научился обращаться с ним! — заметила миссис Кемпбель.
— Да еще как! — отозвался Мартын. — По дороге он дважды зарядил свое ружье и дважды выстрелил. Смотрите, это он убил этого сурка! — и Сепер бросил на пол убитого зверька.
— Что это за животное? — спросил Генри.
— Это сурок; они очень вредят полям и садам, и потому мы их здесь убиваем всякий раз, как они попадаются нам.
— Ну, видел ты старика и говорил с ним? — спросил мистер Кемпбель Мартына.
— Да, сэр, — он сказал, что не будет удерживать мальчика долее одного дня, не послав его предварительно к вам испросить разрешение; они оба ушли на охоту, когда я пришел, и только теперь вернулись, даже и дичина осталась лежать в лесу.
— Я убил оленя! — сказал Джон.
— Да, — подтвердил Мартын, — Малачи сказал мне, что мальчик убил оленя и что он завтра принесет его сюда.
— Я буду очень рад поговорить с ним лично, — сказал мистер Кемпбель. — Но каким образом у тебя очутилось ружье, Джон? Разве я тебе позволил взять его?
Джон молчал.
— Ну, отвечай же!
— Без ружья нельзя стрелять!
— Конечно, нет, но это ружье не твое!
— Подари его мне, отец, я буду приносить вам дичь к столу!
— Ну, хорошо. Я дарю тебе это ружье, но при условии, что ты обещаешь мне спрашиваться каждый раз, когда вздумаешь уйти, и возвращаться к назначенному сроку.
— Я буду постоянно спрашиваться, если меня всегда будут отпускать, и буду возвращаться, когда обещал, если… если я убил дичь.
— Что такое? Если ты убил дичь?
— Да, он хочет сказать, сэр, что если он идет по следу в то время, как наступил его срок, то не может кинуть следа и идти домой, а пойдет по следу до конца, и как только убьет или потеряет след, так и пойдет домой. Это и каждый охотник так, сэр… за это вы его не браните! — сказал Мартын.
— Ну, пусть будет так, — проговорил мистер Кемпбель, — только помни, что ты обещал!
— Ну, а что мы теперь будем делать, Мартын? — спросил Альфред.
— У нас наготовленного леса достаточно, сэр. Дня в два-три мы с вами построим рыболовную лодку, и тогда мастер Персиваль наловит нам столько же рыбы, сколько мастер Джон настреляет дичи!
На следующее утро Мэри и Эмми отправились доить коров, по обыкновению, но — увы! — одни, а не в сопровождении милого капитана Сенклера и Альфреда, как это было до сих пор.
— Нет больше джентльменов, ухаживающих за госпожами коровницами! — заметила Эмми.
— Да, и теперь удовольствие превращается в обязанность! Альфред и Генри оба заняты рыболовной лодкой! — добавила Мэри.
— Сознайся, что ты думала не о братьях, а главным образом о капитане Сенклере!