— Я должен требовать, Джон, и удивляюсь, как дело столь нужное так мало тебя интересует.
— Я повинуюсь вам, милорд.
— Ну, так до свиданья, мой дорогой. Прочитай же все до обеда, а завтра, если тебе угодно, можешь со своими вещами переселиться ко мне. Впрочем, я не принуждаю тебя к этому. Но кто делал тебе это платье? — спросил он, рассматривая меня со всех сторон.
— Портной принца Гессен-Дармштадтского, — ответил я.
— Мне кажется, тебя бы лучше одели в Англии. Нужно будет заказать Стульцу; при твоем сложении платье должно сидеть хорошо. Жаль даже видеть человека приятной наружности, одетого так дурно. Но прощай, до свиданья.
Мы простились, пожав дружески руки, и только что карета отъехала, Тимофей вошел и спросил меня:
— Рад ли был ваш дядюшка видеть вас, сударь?
— Да, — ответил я. — Посмотри все эти бумаги. Он велел мне прочесть к обеду и сам распечатал их.
— Очень было бы неучтиво, если бы вы не исполнили его требования. — сказал Тимофей улыбаясь. — Чтобы не отвлекать вас от занятий, я лучше оставлю вас одних.
Глава XX
Я сел за стол, взял распечатанный пакет, разложил его по порядку пронумерованных листов, и только что начал читать, уже был им сильно заинтересован. Секрет! Притом секрет, касающийся чести и репутации лучших фамилий в королевстве, и который, если бы был узнан, унизил бы эту знать донельзя и покрыл бы бесчестием и виновного, и правого. Этот секрет не имел никакого отношения к истории моей жизни, и я прочел его во всей подробности с величайшим вниманием. Из содержания бумаг я узнал все, что нужно было для поддержания принятой мною роли. Причина, почему вверили секрет этот мне, племяннику, за которого меня считали, состояла в том, что он был прямой наследник богатого имения, и его-то спрашивали, согласен ли он, как и другие, не предъявлять своих прав до тех пор, пока смерть не предаст забвению и преступника, и преступление.
Если бы я был на его месте, то согласился бы наверно; итак, приготовившись к ответам, я сложил опять бумаги, запечатал их и, одевшись, отправился обедать к лорду Виндермиру. Когда убрали со стола, он встал, сам запер двери, повернув ключ два раза, и потом тихо сказал мне:
— Ты теперь все прочел, знаешь, на что в этом несчастном деле решились другие действующие лица. Скажи мне, каково твое мнение?
— Мое мнение, милорд? О, я почел бы себя счастливым, если бы не знал того, что сегодня прочел. Мне кажется, самое лучшее не говорить более об этом, а действовать сообразно с тем порядком, какой предложен в бумагах.
— Очень хорошо, — ответил лорд, — и стало быть, дело кончено, и ты согласен. Меня радует твоя честность и твои хорошие чувства. Итак, мы навсегда оставим этот предмет в покое. Хочешь ли ехать со мною в замок Ворчестер? Он недалеко отсюда.
— Признаюсь, милорд, я хотел бы лучше остаться в Лондоне, если вам угодно будет представить меня в общество ваших знакомых, которых у меня здесь очень мало.
— Хорошо, хорошо, я тебя познакомлю под именем Ньюланда. Но, кстати, не видел ли ты кого-нибудь из нашей фамилии? Они, наверно, думают, что ты еще в чужих краях, и трудно их будет после разуверить, что ты переменил фамилию. Не желаешь ли видеть свою мать?
— Теперь невозможно, милорд, но через короткое время я надеюсь повидаться с нею.
— И мне кажется, это будет лучше. Перед выездом из Лондона я напишу майору Карбонелю и отрекомендую тебя как моего друга, и попрошу его ввести тебя в свет. Он знаком со всем почти городом.
— Когда же вы едете, милорд?
— Завтра утром, а потому мы простимся уже сегодня. Покамест я открою тебе кредит на тысячу фунтов у моего банкира Друммонда, и чем дольше ты проживешь на эти деньги, тем лучше.
Лорд дал мне рекомендательное письмо, а я отдал ему запечатанные бумаги, простился с ним и ушел.
— Ну, что нового, сэр? — сказал Тимофей, когда я вошел в свою комнату. — Я умираю от нетерпения узнать эту тайну.
— Тайна должна остаться тайной. Тимофей принял серьезный вид.
— Да, я даже и тебе не смею ее вверить, я обязал себя честным словом.
Но на слове честность совесть моя не заговорила. Мог ли я назваться честным человеком, узнав этот секрет?
— Дорогой Тимофей, я и то уже много сделал дурного, не заставляй меня делать еще худшее.
— Так и быть, не станем говорить об этом. Но, Иафет, скажите мне, что случилось и что вы намереваетесь делать?
Я передал ему весь разговор мой с лордом Виндермиром.
— Теперь ты видишь, Тимофей, что я достиг своей цели — быть в хорошем обществе.