Конечно, я потом сделал фильм. Я смонтировал его в двух вариантах и под разную музыку. Под прекрасную музыку! И на экране, и в памяти нашей все выглядит даже не менее выразительно, чем тогда, в том сущем Раю…
Движения Ее — это не танец, это сама жизнь, общение, единение с окружающей роскошью Райской долины. А скумпия, скалы, камни, трава, богомол, промелькнувшая мимо бабочка, солнце, небо — это фрагменты, части некоего всеобщего согласного действа, одной гармоничной мелодии жизни, в которой Она, любимая моя — Богиня…
А в эпилоге обнаженная молодая стройная девушка идет по широкой песчаной дороге, приближается к морю, бежит по песку вдоль кромки, решительно и смело вступает в пенистые, игривые волны… Да-да, волны словно играют с Нею! И шум, и ароматы, и краски, и лучи, и брызги — слаженная, общая музыка… А потом… Потом мы оба на камне.
— Тело поёт! — кричит она после, танцуя в веселом восторге, и этот возглас удачно соединяется с шумом прибоя, ветра и с криками чаек.
Да, музыка, великая Музыка Жизни — вот же в чем Истина!
Так что на наших снимках, в нашем фильме и в наших сердцах Райская долина, несмотря ни на что — живет! И мы — живы, несмотря ни на что, хотя бывало, разумеется, всякое, и неизвестно, что еще будет…
Но — Бессмертье — в памяти!
И вспоминается еще великолепная восточная мудрость:
Не знаю, как вы, а я с этим согласен.