Праздник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что с тобой? — повторила Майя, глядя на него с укоризной — как мать, как сестра, черт возьми, может быть, даже и как жена, но не так, как женщина, которая по-настоящему любит.

— Ничего, все в порядке, — ответил ей Виктор и изобразил на своем лице улыбку. — Выпьем, что ли?

— Давай, выпьем, — с готовностью согласилась Майя и, почувствовав, что сделала пока достаточно, чтобы снять с себя бремя ответственности за мужа и за свою честь, весело зашагала в комнату.

Но вот парадокс. То, что приносило такое огромное беспокойство Виктору, делая его жизнь временами просто невыносимой, казалось совершеннейшей глупостью Майе. Она и понять-то не могла, как можно придавать значение простому факту, формальности. Разве после чего-нибудь такого она будет хуже относиться к своему мужу, меньше любить его? Вот уж наоборот. Скорее именно его страх, его беспомощные малодушные переживания, столь унизительные для обоих, отталкивают ее от него. Чем больше трусливый супруг боится, тем больше оснований для страха у него появляется, это уж точно. Пока же, за год с лишним замужества, Майя ни разу не изменила ему. Нет-нет, вовсе не потому, что была слишком уж строгих, усвоенных с детства или выученных в самостоятельном возрасте правил. Просто она не страдала по этому поводу, да и случая в общем-то не представлялось. Да и как он может представиться, случай? Работа, потом готовка, стирка, магазины, кино, телевизор… Ведь это так принято сейчас — говорить о круговых бесконечных изменах, о теперешней морали, такой короткой, что ею нельзя даже и срам прикрыть — то ли дело было раньше: длинные, свисающие до пят одежды, металлические пояса и оригинальные замочки для легкомысленных жен. Теперь же джинсы в обтяжку, а юбки такие, что грех смотреть. На Майе, к слову, была именно такая юбка… И все-таки пока, уж так получалось, что грех — если это можно назвать грехом — не прилипал к Майе. А телефон Орлову она дала просто так, не раздумывая, а если и думала мельком, то лишь о том, что он как-нибудь развлечет ее своим внеочередным чрезвычайным звонком в какой-нибудь особенно нудный рабочий час, может быть, пригласит куда-нибудь повеселиться. Что убудет у ее супруга? И вообще не напоминает ли позиция ее муженька в этом вопросе мучения скопидома-книжника, собравшего в своем доме отличную библиотеку, ревностно охраняющего ее от читателей и — не читающего! Напоминает, конечно же. И еще как…

Но не до подобных размышлений — увы — было Виктору-2, не понимал он ничего этого, не верил, страшная неопределенность грызла его, мучила, не давала покоя. Никакой определенности не было, ну никакой, во всем обманывала его Майя — даже, казалось, в том, что была возмутительно, неприлично здорова…

Когда молодые супруги, минуя Ларису и Зою, остававшихся все в тех же позах, вышли из комнатки и пересекали темный маленький коридорчик, в котором еще плавали слои недавно выпущенного Виктором-2 дыма, в дверном проеме большой комнаты показалась фигура Геннадия. Дело не в том, что, отключившись уже, он растерял все свои чувства к Веронике. Дело в том, что, расставшись с Майей, в большую комнату вошли Давид и Орлов, и если несколько более совестливый Давид Леонидович пригласил потанцевать свою Олю, то записавший телефон Майи и еще более обнаглевший от этой удачи Орлов, не обращая никакого внимания на законную свою партнершу Сусанну, увидел, что Геннадий, покачиваясь, стоит невдалеке от знойной женщины Вероники в ожидании, когда кончится пауза на пластинке. Увидев это, капитан Орлов, естественно, не растерялся. Зазвучали первые звуки танго — спокойного танца, весьма подходящего, — и Орлов тотчас же, легонько, но ловко — «по-интеллигентному» оттеснил Геннадия боком.

— Послушай, Мегрэ, — сказал он галантно, — теперь моя очередь, не будь эгоистом. — И уверенно обхватил Веронику за талию.

Отключившийся как раз за несколько мгновений до этого Геннадий постоял, постоял, покачиваясь, и в полном недоумении направился в коридор.

И вслед за проскользнувшими мимо него в темноте прихожей Майей и Виктором-2 в освещенном прямоугольнике двери маленькой комнаты, немедленно угадав, телепатически ощутив его выход из большой комнаты, показалась полная, хотя и сохранившая пока еще свои прекрасные формы, фигура Ларисы.

— Ларисанька, — механически сказал отключенный Геннадий.

И Лариса мгновенно забыла нанесенное ей жестокое оскорбление.

— Поцелуй меня, — попросила она, мягко, но настойчиво вводя Геннадия в комнатку и сажая его на тахту, рядом с Зоей.

Заулыбавшись, Геннадий поцеловал ее.

— Крепче, — попросила она.

Он поцеловал ее крепче.

Зоя встала и вышла. Она остановилась в прихожей, не решаясь заглянуть в большую комнату, но как раз в эту минуту, в это мгновение, в мозгу Игоря, все еще без перерывов танцевавшего с хрупкой Мариной, так и не сумевшего за прошедшие, промелькнувшие эти минуты отдаться мелодии и только ей, родилась мысль о человеческом товариществе и братстве. Эта прекрасная, эта волнующая, эта соблазнительная мысль требует определенных условий для своего воплощения — сейчас же для Игоря она оказалась из той же оперы, что и его бесконечные маски и роли, столь же поверхностной и поспешной, случайной. Настигла его все же проклятая неуверенность от малодушия, от ничтожности перед величием прекрасных минут настигла! И поэт Игорь самым противоестественным образом решительно отстранил вдруг от себя зачарованную Марину и, внутренне ужасаясь, полный неуверенности, сказал:

— Знаешь, пойду посмотрю, что там Зоя делает. Неудобно все-таки — пригласил… Как ты думаешь?

И Марина, поверившая, было, ему, Марина, эта стройная, хрупкая изящная девушка, с такой радостью только что внимавшая чистым нотам — хотя и бесконечно смущенная ими! — Марина вдруг молниеносно и бесповоротно решила: ложь! Да, опять ложь. Конечно, ведь действительно его девушка — Зоя. Недаром она боялась! Увы. Буря, поднятая в ней музыкой и близостью Игоря — родственной души! — величественное движение волн стихло внезапно, непостижимым образом улеглось, и в опустевшей, звенящей, усталой голове ее остался лишь один звук: слезливая тоненькая сурдинка, выражающая жалость к себе и необъятную печаль. «А как там Наташка?» — мелькнуло.

— Мне — все равно! — быстро сказала она, добавив про себя: «Все понятно, я так и знала».

Огляделась порывисто и, увидев, что Сашка, хозяин дома, стоит у стены, подошла и зачем-то прильнула к нему демонстративно:

— Сашенька, ну, как ты? Все хорошо?

— Черт знает что! — тихонько выругался почему-то Игорь, мгновенно опять запутавшийся. От расстройства он почувствовал даже какой-то неприятный содовый привкус во рту, машинально подошел к радиоле, зачем-то переставил пластинку и зашагал вон из комнаты. И тут же в полумраке прихожей увидел Зою.

— Ну как дела, Зоя? — сказал он.

Виктор-2 и Майя, войдя в большую комнату, тотчас же начали танцевать, но когда танец кончился, Майя зажгла большой свет и громко сказала:

— Давайте все выпьем, а?

И оставленный ею Виктор-2, которому так нравилось с ней танцевать, отметил про себя горестно: «Да, вот-вот, опять начинается, она опять уходит…» Другой же Виктор, Орлов, а также Давид, Валя, Александр Сергеевич радостно ее поддержали.

15

Корабль веселья, так благополучно отчаливший, как будто бы начал замедлять ход — хотя, может быть, и не начал, может быть, он вообще не двигался, — но теперь даже тем, кто считал, что он движется, скорость показалась все-таки слишком малой. Нужно было прибавлять оборотов. Захмелевших по-настоящему (если не считать Геннадия) в общем-то не было, но это, как видно, и было плохо, потому что всеобщего веселья, мира и дружбы что-то не получалось, тем более не похоже это было на Карнавал-в-Рио. Видимо, нужно было еще раз прибегнуть к испытанному веками средству — каковое предложение и внесла зажегшая внезапно для всех большой свет Майя. Естественно, что предложение это было с удовольствием принято.

И в большой комнате опять стало шумно, началась суета. Орлов, Давид, Виктор-2 слегка отодвинули стол от стены, чтобы можно было установить стулья, пригласили всех быстрее рассаживаться — кто где и с кем хочет, — а размягченный Александр Сергеевич с новой радостью принялся за любимое хобби свое — роль хлебосольного хозяина и виночерпия. Музыка играла во всю ивановскую, рюмочки в свете люстры так и посверкивали, милые гости уважаемые рассаживались, Валя, супруга его любезная, опять заходила туда-сюда с блюдами-разносолами, может быть, только одного не хватало — песен. Но чувствовал почему-то Саничкин, что вряд ли зазвучат песни, потому что хоть и высказал он раза два заветное свое пожелание, однако никто что-то не поддержал его, а Витька Орлов так даже расхохотался. Очень опасался теперь хозяин дома, что и стихов тоже не будет — Игорь ходил какой-то смурной. Кстати, где он? Александр Сергеевич огляделся, но Игоря в комнате не увидел.

Выпили.