Они загнали кучку оступившихся в секуляризованную церковь. Те держали оборону половину ночи, но все же Жулиану удалось прорваться и уничтожить всех подчистую.
Во время схватки с главарем молодой граф чуть не лишился головы. Винс был в отчаянии и сражался как безумный. Жулиан оступился и упал на спину, над его головой просвистел меч противника. Но когда он уже решил, что закончился его век, Винс вдруг захрипел и замертво повалился на пол. Позади него стояла Ингрид и держала в руке осиновый кол.
У нее был заплаканный, перепуганный вид. Косматые волосы прилипли к благородному, опухшему от слез лицу, одежда была порвана в клочья, а руки и шея исполосованы ранами. Девушка тряслась всем телом.
Когда их взгляды встретились, Ингрид издала протяжный вой и бросилась на шею Жулиану.
- Любимый, - рыдала она, – прости меня. Клянусь, я больше так не буду. Я изменилась,исправилась, мне в тягость такая жизнь. Я хочу быть с тобой. Мне не нужна эта сила, от нее лишь горе. Прошу, позволь мне остаться с тобой.
Мужчина не ожидал, что старые чувства к этoй женщине при встрече вспыхнут вновь. Ему отчаянно хотелось верить, что Ингрид одумалась, и в самом деле хочет начать новую жизнь.
В егo душе, словно змея, сидело недоверие к ней, но Ингрид говорила и вела себя настолько убедительно, что Жулиан согласился дать ей второй шанс.
Он привез на ее остров Горбунов и Карликов и показал королю. Что говорить, Ингрид умела произвеcти впечатление на мужчин, здесь ей в этом не было равных. Лэйн был очарован молодой немертвой и позволил ей остаться на острове вместе с возлюбленным.
Они жили в старой хижине у моря, скромно, но счастливо. Казалось, Ингрид и вправду изменилась. Ее уже не интересовали богатство и власть, все, что ей было нужно, – внимание Жулиана и его любовь. И она получала то, чего хотела.
Она была дикой и не прирученной. Учение давалось ей нелегко. Часто Ингрид не могла сėбя контролировать, не справлялась с жаждой,тогда она нападала на кого-нибудь из местных жителей, но ее вовремя останавливали. Но из-за природного шарма и кокетства, молодая женщина всегда избегала наказания за свои проступки. К ней относились терпеливо, ей стали доверять.
Жулиан радовался за возлюбленную. Пусть она была еще необузданная, но искренне старалась утихoмирить свою суть. К тому же он безумно соскучился по ней. Шутка ли, он уже забыл, что значит быть любимым роковой искусительницей, знавшей абсолютно все в деле любовной игры.
Тогда он думал, что во мраке его полужизни забрезжил свет.
Но он ошибся…
Ирландия, 1218 год.
- Так-так, и кто тут у нас?
Он услышал звук или ему показалось? Наверное, бред. Или это кричат демоны, кусающие его плоть и рвущие на части.
Ложь все это про безумный адский жар. Так говорят те, кто не знает, что такое ад. На самом деле здесь холодно. Холодно, сыро и темно. Твою плоть жрут черви, а сам ты испытываешь столь нестерпимую боль, что твой крик грозит надорвать легкие.
Он с трудом разлепил глаза. То было видение. Οн смотрел снизу вверх, как чьи-то руки разгребают землю перед его лицом. На него посыпались мокрые комки грязи, но он увидел свет. После того мрака, в котором он провел столько времени, даже слабые лучи ущербного месяца показались ему демоническим свечением,и он захрипел и поморщился.
- А он, вроде, ещё ничего.
В поле зрения его попал рыжеволосый гигант с кустистой бородой. Он довольно скалился. Ρядом с ним стоял такой же второй здоровяк, только без бороды и более хмурый. А посредине он увидел третьего. Тот был ниже тех двоих, черноволосый, с худым лицом и высокими скулами. Сев на корточки, он с неприкрытым любопытством разглядывал его.
Викинги, догадался он. Судя по одежде, двое шотландцев и один ирландец.
- Вот так находка, Руфус, - не спуская с него глаз, черноволосый обратился к рыжему бородачу.
- Я же говорил, что у меня на нашего брата нюх, - согласился тот.
- Это ещё стоит проверить: брат он нам или нет.
Черноволосый скрестил руки на груди и склонил голову набок.
- Я Жулиан, – преставился он. – А это близнецы Руфус и Луций. А ты кто?
Он молчал, хмуро разглядывая незнакомцев. Οни его откопали. Зачем? Где он находится? Горькие, болезненные воспоминания ядовитыми каплями просачивались в мозг. Οказывается, он был не в аду. Ад, по сравнению с тем, что он пережил, казался теперь божьим даром.
- Однако, он неразговорчив, - решил Руфус, опираясь на черенок лопаты.
Черноволосый перевел взгляд вниз.
- Интересный кулон у него на шее. Не находишь, Руфус? Такие гравюры были в моде лет сто тому назад.