Собаки замерли, а Альфа стала обнюхивать землю и скрытое от их глаз тело. Прошло много времени, прежде чем собака-бегунья подняла голову и глубоко вздохнула. А потом повернулась к Стае.
– Только большое и свирепое существо могло убить Бруно, – прохрипела она. – Но дождь, что прошёл этой ночью… он смыл все следы. Тут не осталось никаких отпечатков лап. И запаха тоже…
– Большое и свирепое существо… – прорычала Кусака и, оторвавшись от Микки сделала пару шагов вперёд. – Кто это мог быть? Может, Косматый? Или огромный Клыконос? Или… это могла быть собака?
Альфа долго хранила молчание, облизывал челюсти. Потом бросила взгляд на то, что лежало за каменной плитой. Снова обернулась к собакам, но… так и не смогла посмотрел им в глаза.
– Да, – наконец признала она Альфа выдавила из себя это «да» так, словно её пасть была набита отравленной дичью. – Да, это могла быть собака. Я думаю… Я почти уверена… Да… Это была собака.
Над Стаей волной прокатились охи, сдавленные вздохи и приглушённые всхлипы. Микки снова завыл, а Альфа выпрямилась во весь рост:
– Вы все! Возвращайтесь немедленно в лагерь. А ты, Микки, задержись, – добавила она, заметив, что пёс собирается протестовать. – Гроза, Ветерок и Луна! Вы тоже останьтесь. Поможете перетащить Бруно. Мы не можем оставить его здесь. Мы похороним его рядом с Шёпотом.
При имени серого пса в груди у Грозы похолодело, по хребту побежали колючие ледяные мурашки.
«Шёпот пытался меня предостеречь! Он знал, что это случится! Мой сон был пророческим. Возможно, я могла это предотвратить… Возможно, я должна была это предотвратить…»
Но как? Откуда ей было знать, что именно произойдёт? Грозу захлестнуло чувство вины. Бруно был в числе тех собак, которых она всё-таки подозревала Худшего и более трагичного доказательства его невиновности нельзя было даже представить! Но кто? Кто мог желать смерти Бруно? Да, этот пёс бывал несдержанным и резким, но под суровой личиной он скрывал доброту и чувствительность.
«Я не сумела предугадать трагедию. А должна была Ведь Шёпот меня предупреждал! Он же предупреждал меня…»
Бормоча что-то в бессмысленной попытке утешения, Микки ткнул носом Дейзи и Солнышко, побуждая их направиться в лагерь. Всё ещё подрагивая, Дейзи начала спускаться по скальной тропе. За ней последовали, свесив хвосты, остальные собаки. Микки стоял и наблюдал, как они удаляются. Его грудь порывисто вздымалась. Грозе даже показалось, что пёс вот-вот расплачется. Смотреть на его боль было невыносимо. Тактично отвернувшись, Гроза пошагала к каменной плите. Немного поколебавшись, она всё-таки обошла её.
«О, Небесные Псы!» – чуть не задохнулась от шока охотница.
Не удивительно, что Альфа отослала других собак. Глазам Грозы предстала жуткая картина Не каждой собаке по силам такое выдержать. Особенно маленькой Солнышко. «И Дейзи не стоило этого видеть… Лучше бы Бруно нашёл кто-нибудь другой».
Пёс выглядел так, будто его атаковал Косматый, но Гроза сразу поняла, почему Альфа заподозрила собаку. Раны были слишком жестокие, слишком изощрённые. И такой зверь, как Косматый, – пусть сильный и разъярённый, но примитивный и бесхитростный – их просто не мог нанести.
Глотка большого пса была разодрана Как и у Шёпота. Хуже того – у Бруно была вырвана нижняя челюсть! Его кровь забрызгала весь камень и всю траву вокруг. Остекленевшие глаза Бруно были открыты, и в них отражался не ужас, а шок.
Гроза инстинктивно отступила на шаг назад. Ей стало невмоготу смотреть на пса, убитого с такой жестокостью.
И еще эта челюсть… От одного её вида живот собаки скрутило узлом. К глотке подступила тошнота, но и брюхо, и шкуру вдруг пронзило странное ощущение. Ей всё это было знакомо… Она уже видела такое раньше…
– Давайте за работу, – тихо, но твёрдо призвала сородичей Альфа.
Разом выйдя из оцепенения, четыре собаки встряхнулись и приготовились как можно аккуратней тащить Бруно вниз по крутой и извилистой скальной тропе.
Маневрировать по крутым скосам с мёртвым Бруно оказалось и больно, и трудно. Жуткий звук, который производило его тяжёлое тело, заставлял всех то и дело вздрагивать.
А любой взгляд, брошенный назад, вызывал жуткое желание завизжать: следом за их отрядом тянулся тонкий и тёмный шлейф полузасохшей крови.
Наконец, собаки спустились со скалы. Земля в лесу была плоской, но волочить Бруно мимо сосновых стволов и колючих кустарников было не легче.
Собаки и их Альфа часто останавливались, чтобы перевести дух. В какой-то момент, изнурённые и еле волочившие лапы, они опустили тело на лесной полянке, пестревшей пятнами света. Оно грузно осело на землю и медленно перекатилось по пологому склону.
Внутри Грозы всё содрогнулось. Она увидела могилу Шёпота, поросшую травой и мхом и усеянную крошечными лиловыми цветками. Она выглядела совсем как в её сне. Серый пёс обрёл покой в лапах Собаки-Земли.
«А теперь мы выроем здесь вторую, свежую могилу. Ту, которую он мне показал…»
Собаки принялись за дело. Они рыли яму, достаточно глубокую для того, чтобы Бруно не стал ужином падальщиков, шаставших по округе. «Достаточно глубокую для того, чтобы его не достали лисы», – обмолвилась Альфа, когда стая хоронила Шёпота. Но Шёпот был некрупным псом, а для Бруно собакам пришлось копать большую по размеру яму. Наконец, могила была готова. Общими усилиями собаки подтащили Бруно к её краю. Микки и Гроза толкнули его носами. Мёртвый пёс перевернулся и упал в тёмный и сырой зев обнажённой земли.
«Мои лапы! Они трясутся… Это от изнеможения», – попыталась успокоить себя Гроза. Но она понимала, что это неправда. Её лапы тряслись от печали и смятения… и от страха.
«Мой сон… Всё, как в моём сне… Не думала я, что так сильно буду переживать из-за утраты Бруно. Мы с ним не больно-то ладили… до недавнего времени. И он причинил мне немало неприятностей. Но он не был плохим псом. И он точно не был злодеем…»
Печаль цепкой хваткой стиснула её сердце. «Эх, Собака-Земля! Мы с Бруно только начали находить общий язык. А теперь он мёртв, ты забрала его к себе».