Радостные лица людей, слушающие «хруст французской булки». И вкус, конечно, тоже.
Потоки золотого полновесного зерна, льющегося «в закрома Родины». В смысле: в мои. Сколько таких радостных, полных оптимизма и здоровья, плакатов было в СССР!
Картинку — вижу. Мелочь: нужны плуги вместо сох, рал, косуль…
Ну совсем-то меня лохом не считайте. С сотню-то плугов у нас есть. Сделано шесть вариантов, обкатываем. Треть — в обучении на Кудыкиной горе.
«Повелеваю применять» — нельзя. На тонких лесных почвах плуг поднимет подстилающий слой. Как «краснела» пашня у вятских переселенцев в Западной Сибири в начале 20 в. — я уже…
А ведь просили кержаки — только сохами!
«Что не делает дурак — всё он делает не так»: хороший инструмент — плуг, применённый неразумно, убивает пашню. Потому что нужны ещё кое-какие мелочи: навоз, бобовые, люпин, известь, гипс… Своевременно и уместно. Я про это — уже…
Профессионализма, чтобы перейти на плуги — нет. Как и желания наращивать толщину плодородного слоя. Это — труд. Тяжёлый.
Крестьяне судят просто: земля+труд=хлеб.
— Я вспахал? — Хлеб собрал.
Нормальные люди: хотят работать меньше. «Меньше» — сейчас. А то, что через десятилетие придётся идти на новое место, снова корчевать лес, поднимать пустоши и залежи… Раз за разом, всю жизнь.
Идея пахать пустое место («чистые пары») или сеять травы… Вбивать свой труд в землю, не получив тут же, в этом же году, «пудиков жита»…
— А на чё? Оно ж и так растёт.
— Урожайность падает.
— И чё? Отселимся далее, новины подымем…
— Вот эти десять десятин — твои. Навечно.
— Не, ты чё?! Земля — божья. А мы на ней так… странники.
«Хозяин» — да, «необъятность» — «да». А вот «проходит» — фиг. Не у нас.
«Закрепощение» русского крестьянства (в РИ) состояло в «прикреплении» к земле. Не к человеку («рабовладельцу»), не к общине, как было в некоторых частях Германии.
По нормам Ивана III помещик давал крестьянину подворье в рассрочку на четыре года. Можно уйти, компенсировав амортизацию — 25 % стоимости за каждый прожитый год.
У меня схема иная: ежегодные платежи и свобода после 6 лет. Выкупил? — Можешь уходить.
Тоже «закрепощение». Чувством «своего имения».
Понятие «моя земля» — не господская, мирская, божья — своя… Доходит. Не до всех и с разной скоростью.
Поэтому плуги, опасные «сдуру» для тонких почв — только по желанию, пригодности и разумности. Не спешат…
Глава 543
Две трети наших плугов — «лёгкий туземный». «Туземный» — потому что хоть как-то привычно, хоть видели или слышали. И дешевле — железа меньше.
Довольно прост: лемех и чересло из железа, остальное — дерево.
Лемех — выпуклая клиновидная лопата с загнутой втулкой, в которую вставляется деревянная нога («ползун»).
Лемехи на «Святой Руси» длиной 180–260 мм, шириной 120–190 мм. Вес до 3.2 кг. Лёгкие делают из одного куска железа, тяжёлые — сварные. Две половинки сваривают, усиливают наваркой продольной стальной полосы и сплошной обваркой лезвия полосой по контуру. Когда лезвие срабатывается, делают сплошную наварку новой полосой.
Почему составные? — Поковка должна быть в 5–8, лучше — в 10 раз, легче молота. У меня эта проблема снята: паровой пятипудовый молот ещё из Пердуновки. В этом году запустим уже третий, потяжелее.