В следующую минуту мои губы уже прижались к ее губам, кончики пальцев поглаживали грудь, а ее горячая рука змеей пробралась к моему паху. Мы оба быстро возбудились и, спотыкаясь, дошли до дивана — распакованного. Немного поцеловались, потираясь друг о друга бедрами. Алана застонала и нетерпеливо вытащила меня из брюк. Под ее черным джемпером оказалась белая шелковая маечка. Грудь у нее была маленькая и идеальной формы.
Алана кончила громко, с неожиданной страстностью.
Я опрокинул свой бокал с мартини.
Мы прошли по длинному коридору в спальню и повторили еще раз, только медленнее.
— Алана... — проговорил я, когда мы просто нежились в постели.
— М-м-м?
— Алана... Это значит «прекрасная» — по-гэльски, да?
— Я думаю, по-кельтски. — Она легонько меня царапнула. Я погладил ее грудь.
— Алана, я должен кое в чем признаться.
Она простонала:
— Ты женат!
— Нет...
Алана повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнула досада.
— Ты с кем-то встречаешься!
— Нет, совсем нет. Я должен признаться... я терпеть не могу Ани Ди Франко.
— Но ведь ты... ты цитировал ее...
Алана выглядела озадаченной.
— Одна моя бывшая девушка часто ее слушала, и теперь у меня плохие ассоциации.
— Так почему ты достал один из ее дисков?
Она заметила чертов диск рядом с CD-проигрывателем.
— Пытался заставить себя ее полюбить.
— Зачем?
— Ради тебя.
Алана задумалась, нахмурив черные брови.
— Тебе не обязательно любить все, что люблю я. Мне вот не нравятся «порше».
— Разве? — Я с удивлением повернулся к ней.
— Это все мишура.
— Ну... да.
— Есть мужчины, для которых «порше» — необходимость. Ты не из таких.
— Вряд ли «порше» можно считать необходимостью. Я просто думал, что это круто.