— Красавица, правда?
— Сколько она тебе стоила?
— Ну...
— Точнее, сколько кредита ты выплачиваешь в месяц. — Отец сделал большой глоток кислорода.
— Нисколько.
— Нисколько, — повторил он, словно до него не сразу дошло.
— Ничего не выплачиваю. За все платит «Трион». Это дополнительная льгота моей новой работы.
Он снова глотнул кислорода.
— Льгота...
— Как и моя квартира.
— Ты переехал?
— По-моему, я тебе говорил. Сто восемьдесят пять квадратных метров в новом здании, «Харбор-Суитс». Оплачивает «Трион».
Снова вдох.
— Ты гордишься? — спросил отец.
Ничего себе! Я никогда еще не слышал от него этого слова.
— Да, — признался я, покраснев.
— Гордишься, что теперь ты их собственность?
Зря я не заметил бритву в яблоке.
— Я не их собственность, папа, — сухо сказал я. — Как я понимаю, это называется «сделать карьеру». Проверь в словаре. В той же статье тезауруса, что и «жизнь наверху», «бизнес-люкс» и «высокооплачиваемые профессионалы». — Я говорил и сам не верил тому, что произносил. Это я-то, который вечно причитал, что мной манипулируют! А теперь расхвастался. Видишь, до чего ты меня довел?!
Антуан отложил газету и тактично вышел, сделав вид, что ему нужно что-то на кухне.
Отец резко рассмеялся и повернулся ко мне.
— Дай-ка я тебе объясню! — Он вдохнул еще кислорода. — Ни машина, ни квартира тебе не принадлежат. И это ты называешь льготами? — Он вдохнул. — Я скажу тебе, что это такое. Все, что они тебе дают, они могут и забрать. И они это сделают! Ты ездишь на чертовой машине компании, ты живешь в квартире компании, ты носишь униформу компании, и все это не твое. Вся твоя жизнь — не твоя.
Я закусил губу. Нужно держать себя в руках. Старик умирает, сказал я себе в миллионный раз. Он на стероидах. Он несчастный и озлобленный.
И все-таки у меня вырвалось:
— Знаешь, отец, другие гордились бы успехами сына. Отец всосал очередную порцию кислорода. Его глаза блестели.
— И это, по-твоему, успехи? Знаешь, Адам, ты все больше напоминаешь свою мать.
— Неужели? — Терпи, сдерживай гнев, не выпускай наружу, иначе он останется прав.
— Вот именно. Ты похож на нее. У тебя такой же общительный характер — все ее любили, она везде была ко двору, могла выйти за более богатого, могла достичь большего. И будь уверен, она мне об этом говорила. Эти родительские собрания в «Бартоломью Браунинг» — она подлизывалась к этим богатым подонкам, выряжалась, тыкала своими титьками им в лицо. Думаешь, я не замечал?
— Ну ты даешь, отец! Жаль, что я не похож на тебя, да?
Он молча посмотрел на меня.