За дверью послышался шорох, женщина и мужчина быстро обменялись взглядами.
Они говорили на безукоризненном английском языке с легким среднезападным акцентом. Скромным источником их существования была небольшая дизайнерская фирма, которой они совместно владели и управляли. Заказчиков у них было немного. Женщина получила художественное образование в Ленинграде, в Академии художеств СССР, затем училась в Москве.
Дверь приоткрылась, из-за нее выглянула старуха.
— Вам кого? — спросила она.
Бедняжка была даже дряхлее, чем они ожидали.
— Айрин? — молодая женщина мило улыбнулась, глядя на старушку доверчивыми глазами.
— Да… — Теперь она была еще подозрительнее и глядела на них, сжимая в сухоньком кулачке свою металлическую палку.
— Айрин, я Элен Стивенс, а это Боб. Мы добровольцы службы социальной помощи старикам нашего города. — Темноволосая женщина опять улыбнулась и добавила: — Нам рассказала о вас Руфь Боуэр.
Так звали соседку старушки, время от времени приходящую к ней помочь по хозяйству. Их проинструктировали об этом перед визитом.
Напряжение и подозрительность исчезли из глаз хозяйки дома.
— О, пожалуйста, проходите.
Пока они проходили в дом, гостья болтала не переставая.
— Я не знаю, говорила ли вам Руфь о том, что наша служба посылает нас помогать кое в чем старым людям. Ну, сходить за них в магазин, переставить что-нибудь в доме… что скажете. — Дверь за ними захлопнулась.
Анна Зиновьева медленно ковыляла через маленькую гостиную к обитой коричневым твидом софе в прозрачном клеенчатом чехле.
— О, спасибо, спасибо вам большое, — ответила она.
— Послушайте, Айрин, — усаживаясь на стул рядом с софой, вмешался мужчина, — к вам сегодня утром кто-нибудь приходил? Это очень важно для нас. — Он смотрел на нее пристально и сразу заметил промелькнувший в глазах старухи ужас, который сам по себе был положительным ответом.
— Нет, — пробормотала она, кусая губы.
Да. Она с кем-то говорила.
— Чего он от вас хотел? — спросила его жена.
— Сюда никто не приходил, — уже в ужасе проговорила Зиновьева. — Умоляю вас, я не…
Женщина перебила ее, перейдя на русский язык и называя старуху уже ее настоящим именем.
— Нет, — выдохнула Зиновьева. Опять! Они пришли опять! Она не могла поверить своим глазам. Они знали ее имя, которым ее никто не называл уже много десятков лет.
— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — тихо плача, проговорила Зиновьева. Она вся дрожала крупной дрожью, не в силах сдержать охвативший ее ужас. — Что вы хотите узнать? Что вы хотите узнать от меня?
— Очень немного, — мягким, приятным голосом ответил мужчина. — Только то, о чем расспрашивал человек, посетивший вас сегодня утром.
В конце концов старуха рассказала все.
Женщина перевернула тело и, завернув халат на бедре, сделала небольшой надрез ножом. Немного раньше они сломали бедняжке тщедушную шею. Сначала артериальная кровь била вверх струей, затем потекла медленным красным потоком. Очень скоро иссяк и он.
— Готово, — сказала женщина.
Ее муж натянул резиновые перчатки и достал из принесенного с собой чемоданчика стеклянный пузырек и длинный ватный тампон.
— Это опасно? — спросила она, кивком указывая на жидкость, впитывающуюся в надрез.
— Я бы никому не советовал до этого дотрагиваться, — ответил он. — Это клостридиум волчий. Страшная вещь, но незаменимая в работе.